Перейти к содержимому

Theme© by Fisana
 



Фотография

Рассказы недели профессий


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 10

#1 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 11 January 2015 - 12:30

Рассказ Алмаз и Ка

 

Дар Бога

 

Дар Бога.

 

Из-за горизонта, сменив первую луну, медленно выплыла вторая.
Огромная, вся в фиолетовых пятнах, она лениво ползла по темному небу, озаряя синеватым светом дремучие, кипящие ночной жизнью джунгли Мории, с холодным равнодушием взирая на нее со своей недосягаемой высоты. Совсем скоро ее сменит слепящее жаркое солнце, а затем первая луна и так без конца. День, ночь, день…
 
Чора, старый мор, погрузившись по самые ноздри в болото, наблюдал за ночным светилом в просвет между могучими, гибкими, как щупальца, растениями Фио. Неподалеку, тут и там, нежились в болотной жиже другие моры. Фыркая и умиротворенно урча, они медленно плавали, изредка высовывая голову для того, чтоб поймать длинным и липким языком какую-нибудь летающую или ползающую живность.
 
 Чора размышлял о словах преподобного Пари, сказанных на последнем Сходе. О том, что грядет пришествие в этот мир Бога, и что преподнесет он в дар морам нечто, неизвестно что, но что-то очень важное. Он со стыдом вспомнил свой глупый вопрос, откуда все это преподобный знает, и Пари публично пристыдил его, сказав, что и головастикам известно, что эти откровения он черпает из древних Писаний начертанных на Алтаре. На что Чора ничего не смог ответить, так как сам не умел читать древние письмена, как и никто из Племени, кроме самого преподобного Пари, которые тот постоянно изучал и исследовал. А в достоверности пророчества Писаний ни у кого не было сомнений - они безошибочно предсказывали все события, которые должны были произойти на Мории, от Начала до Конца.
Его мысли прервал громкий шум, раздавшийся рядом. Это два молодых мора затеяли игры, бултыхаясь и прыгая, они поднимали кучу брызг, пытаясь оседлать друг друга.
 
- Нашли время спариваться! - раздраженно проворчал старый мор и на всякий случай отплыл подальше, чтоб ненароком не схлопотать по морде. 
Он еще раз взглянул на борющихся  моров, внутренне завидуя, так как сам уже не мог этим заниматься. Вспомнил, как когда то сам так же резвился, осеменяя других моров и сам осеменяясь от них же. Внутри тоскливо защемило. То удовольствие, которое получал от этого акта, еще не совсем стерлось из его дряхлой памяти. Сокрушенно  булькнув, он развернулся и поплыл в сторону Пирамиды, на вершине которой и находился Алтарь. Зачем он туда направился, Чора и сам не понимал, но что-то влекло его, вероятнее всего, старый мор хотел в очередной раз взглянуть на древние символы и узреть в них для себя долю смысла, а еще лучше, божественного откровения.
 
Выбравшись из болота, Чора, вскарабкался на одно из растений Фио. Цепляясь хвостом и расправляя при прыжке перепончатые, но небольшие, пригодные только для парения, крылья, начал перелетать с одного растения на другое. 
 
Невдалеке виднелась Пирамида. Таинственная и величественная она возвышалась над джунглями, всем своим видом показывая, что она здесь вообще не к месту. Собственно, Пирамида не всегда была Пирамидой. Древние говорили, что это был огромный бесформенный камень, посланный Богом с неба, и только через сотни лет неустанной обработки, моры придали ей грани и форму.
 
Занималась заря. В кроваво-красном свете восходящего солнца древнее сооружение выглядело особенно прекрасно. Чора повис на хвосте, очарованно глядя на это великолепие, как вдруг увидел на вершине, на Алтаре, белые вспышки, как от молний в дождливый период, но не изломанные, а прямые и ровные. Не веря своим больным и слезящимся глазам, он стремглав бросился к Пирамиде. Спрыгнув с растений у подножья, начал быстро подниматься по выдолбленным ямкам для лап наверх. Вспышки не прекращались. Наконец, поднявшись поближе, Чора увидел ЕГО…
 
Несомненно, это был ОН!!! ОН - Бог!!!  Без хвоста, без рогового гребня, без крыльев, с сияющим ликом, стоящим на задних лапах и спешно натягивающий на себя (сползшую, почему то) блестящую чешую - все как было описано древними. 
 
Чора с замиранием смотрел и весь дрожал, боясь пропустить малейшую деталь. Бог заметался на Алтаре, издавая при этом писклявые звуки, очевидно, давая понять ему, что времени мало, и нужно немедленно призвать к нему всех моров.  
 
Чора, выйдя из ступора, издал истошный, в полную силу Клич, используемый только в крайних случаях… Дальше Чора помнил только, как из лапы Бога вылетела молния и больно обожгла его правое крыло, как кубарем скатился с вершины Пирамиды, а потом его сознание поглотила тьма. 
 
...Очнулся Чора от шума-гама, клекота, хлопанья крыльев вокруг него. Разлепив веки, он понял, что лежит на вершине Пирамиды. Его обступили сородичи и приводили в чувство. 
-Он очнулся!- сказал кто то. Гомон прекратился.
Крыло горело, но он смог привстать. Подошел преподобный Пари и, наклонив к нему свою морду, тихо спросил:
-Это был ОН?
Превозмогая боль Чора, еле шевеля языком, выдохнул:
-Да!
-Вот!!!- Пари резко отвернулся от него и обратился к Племени, потрясая лапами - Здесь был ОН!!! И ЭТО он оставил нам в Дар - преподобный указал своим когтем на Алтарь...
 
*    *   *
-Я этого пацана когда-нибудь прибью !!! – вошедший в учительскую куратор начальных классов по межпланетным переходам Нурбек метал из глаз молнии, размахивая сжатыми кулаками.
 
-Что случилось?-оторвавшись от чтения сочинений, встревожено посмотрела на него Зейне
 
-В порошок сотру!!! Он у меня из Нижних уровней не выйдет!!! - не унимался куратор, весь пунцовый от гнева.
 
-Да скажи толком, что произошло?! - Зейне привстала
 
-Этот гаденыш !..Эта мельчайшая крышанутая тварь, мало того что лазером выжег на планете рептилий, на их обьекте поклонения матерное слово, при этом ранив одного из них, так он еще наложил целую кучу своих отвратительных экскрементов!!! Прямо на алтаре!!!Надо же до такого додуматься!!! Снять на чужой планете защитный костюм и навалить своих аскарид, прихватив с собой пару миллионов тамошних!!! Теперь мне точно капец! - он устало сел, тяжело дыша, залпом выпил воды.
 
-А с мальчиком что ? - Зейне не на шутку испугалась.
 
- Что-что? На карантине сидит, падла...


#2 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 11 January 2015 - 12:30

Рассказ Лестады

 

Новости

 

Три часа ночи. А я не сплю. Сижу и разглядываю ладонь. В ней скопилась странная жидкость, накапавшая из моего носа. Без вкуса и запаха. На кровь не похоже. В свете ночника она кажется расплавленным золотом. «У меня вытекают мозги, - бросает в холодный пот, – и как теперь с этим жить?». Пуститься в экзистенциальные размышления мешает сигнал SMS. От начальства: «Через час будь в аэропорту. Приезжает агрегат. Встретить, снять. На 6:00 бокс+синхрон. Потом сюжет».

 

10:00. Глаза слипаются. На автопилоте спускаюсь из монтажки к лифту. Мой труд уже в эфире. Мозг выдаёт анонсы сновидений. Вдруг над самым ухом гаркает шеф-редактор:

 

- О! Ты ещё здесь! Срочно надо на прессуху. Больше некому. Все на заданиях. Как сделаешь, можешь ехать домой отсыпаться.

 

12:00. В лифте информагентства известный политолог любуется моим блокнотом, после чего недобро улыбается и полувопрошает-полуутверждает:

 

- Это самый правдивый канал? – звучит как оскорбление.

 

- Почему же? - смущаюсь.

 

- Ну, если это так и есть, - довольный своей гениальной репликой, гордо удаляется, добивая примерно такой фразой: «Вы не виноваты, что вы такие какашки. Вы просто продаетесь не тому»... Бесит! Правда - это такая относительная вещь, что просто не может быть единственной. Есть одно событие, из которого вытекает несколько правд - в зависимости от того, под каким углом, с какой стороны, в каком ракурсе на это событие смотреть. Одни и те же факты можно подать разными способами. От направления подачи будет зависеть та или иная «правда». Всё это прописные истины. Но почему-то каждый раз находятся люди, требующие подать им ПРАВДУ. На самом деле они хотят, чтобы им сказали то, что они желают услышать. Туда же затёртую всеми объективность.

 

SMS от шефа опять лишает радости думать: «Возьми синхрон политолога. Он был на прессухе». Твою ж за ногу! Политолог, зараза такая, уже выезжает за ворота. Кричу, топаю, размахиваю блокнотом, на что мне делают ручкой и скрываются за поворотом.

 

Чёрт! Всё равно он не любит наш канал. Риторически вешаюсь ему на телефон и получаю ожидаемое: «Абонент не доступен, или отключен…»

 

13:00. Без надежды, эксперимента ради, жму кнопку вызова лифта. «Да, конечно, - воодушевлённо улыбаюсь начальнику. - Я поеду туда. Сниму пожар, а на обратном пути заскочу ещё на митинг. Мне не трудно».

 

- После можешь ехать домой отсыпаться, - благодушно разрешает шеф.

 

15 00. Кассета с отснятым пожарищем, завёрнутая в мой сопроводительный текст, уехала с нашим водителем. Я же мёрзну на митинге, пока оператор делает подсъёмки.

 

17:00. Лифт радушно распахивает передо мной двери. Уже почти переступаю его порог, когда шеф-редактор деланно изумляется, хватая меня за руку:

- О! Ты ещё здесь? Там один мужик рысь себе в качестве домашнего питомца завёл. Ты же любишь животных? Бантик в итоговый выпуск позарез нужен.

 

18:00. Едем на съёмки. За окном проносится город. Люди. Они уже идут домой. Кто-то радостно и чуть ли не вприпрыжку, кто-то - едва волоча ноги. Для многих из них рабочий день уже закончился. Для некоторых он только начинается. Для нас он не заканчивается никогда. Ведь даже когда мы спим, что-то происходит. В три часа ночи тебя могут поднять с постели и отправить куда-нибудь к чёрту на куличики. Ага, медиа не спит.

 

22:00. С чувством выполненного долга, с остывающим адреналином в крови, иду в свой кабинет.

 

- Юль, ты всё успела? – сбивает сонный настрой мужской голос из телевизора. Вздрагиваю. Невольно вспоминаются те эпизоды из «Media Sapiens» Минаева, где герой общался с телевизором. И все бредовые и вместе с тем гениальные идеи приходили из вот этого ящика с движущимися картинками. Криво улыбаюсь. По телевизору идёт какой-то сериал. Да уж, надо пропить успокаивающие. Кстати, я так и не сходила к врачу. Что там с моими мозгами? Может, после сегодняшней погони за новостями у меня больше нечему вытекать?

 

 

 

Репортаж из любой точки

 

Я веду прямой репортаж из котла, в котором меня варят жители племени Тумба-Юмба.

Они поймали меня, когда я пытался позаимствовать их золотого теленка. И, похоже, решили сварить из меня мясной супчик. Но я не унываю! Долг журналиста прежде всего! И, пока я буду жив, я буду выполнять его по мере моих возможностей!

Итак, в данный момент вождь племени, некогда ободравший бедного павлина и напяливший останки многострадальной птицы себе на голову, с плясками в стиле святого Витта подскакивает к котлу и со всего размаху бросает в меня какой-то сверкающий булыжник. Я-то думал, что для придания "бульону-из-меня" священного вкуса ко мне в котел кинули бриллиант из пасти их золотого теленка. Но на самом деле это просто большой кристалл NaCl, в просторечие – соль. Ммм… водичка приобрела солоноватый вкус!

Остальные участники этого действа дергаются в конвульсиях, не на много отличающихся от "торжественного шествия" к котлу их вождя. При этом они обдирают ближайшие деревья на предмет грибов, бананов и неких странных, извивающихся существ, присутствие которых в любой другой ситуации заставило бы меня исторгнуть дикий крик и забраться куда повыше. Но здесь деваться некуда. И крикам туземцев примешивается мой нездоровый смех, так как мне приходится уворачиваться от всего этого с испуганными ужимками и корчить рожи из-за весьма не прохладной водички.

В последние годы мне часто говорили, что я насквозь прожженный тип. Но, знаете, кожа-то моя стала приобретать приятный розовый цвет, а запах "бульона-из-меня" никто бы не посмел назвать неаппетитным.

К сожалению, мои дорогие коллеги и телезрители, а также натершийся гуталином оператор (чтоб тебе оказаться на моем месте!), мне приходится прервать свой репортаж. Причина довольно банальна (между прочим, оператору наверняка хватит пленки, чтобы запечатлеть "поедание меня"): когда-то нам преподавали, как мы считали, ненужные естественные науки… Так вот, там говорилось, что человеческий организм не переносит температуры кипения воды. Это святая правда, друзья мои!

Эх, жизнь моя жестянка!.. Станцуем?!



#3 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 11 January 2015 - 12:32

Рассказ Радды

Куда деваются герои?

 

 

 

   А ведь когда-то я был Настоящим Героем. Родился, как и положено герою, на улицах Багдамира – столицы славного Пустынного мира. Родителей не знал, воспитывался до 8 лет в доме злобного родственника. Он приходился двоюродным дядей сводному брату моей матери, если я правильно помню. Работал водоносом – разносил воду из скважины по рынку, получая по пол-самуси за кувшин. Все деньги отбирал опекун, конечно же. Да я не в обиде сейчас, ведь это, как говорится, порода такая у человека – злобный родственник. Но тогда я был еще молод и глуп, и поэтому затаил злобу. Вот как сейчас помню…

 

- Эй, парень! Чего уставился? Плеток захотел?

 

   Восемь лет жизни научили меня, что если разговор заходил о плетках, значит, говорят со мной. Даже оборачиваться не надо было. Я уже тогда постиг сложную науку чуять опасность. То есть, видишь ты, что дядя идет к тебе и достает плетку, и сразу чувствуешь опасность. Оставалось только отделить ощущение от зрения, и направить во все стороны.

   Дядю это злило сильнее всего. Он даже подумать не успевал, что надо бы «нахлебничка» выдрать, а меня уже и след простыл. Никак понять не мог, как это выходит. Вот и сейчас так получилось – дядя только проснулся, даже масуту выпить не успел. Увидел меня, едва открыл рот, а племянника уже и нет. Как будто и не было никогда.

   А я во весь опор несся по крышам к рынку.

 

- Дамы и Господа! Вас приветствует театр Великого Волшебника «Пой-ври»! Сегодня в нашем театре известная пьеса «Учитель Героев»!

 

   Происходящее на подмостках меня заинтересовало. Там Великий Учитель рассказывал юному герою, что он должен быть храбрым, ловким, помогать бедным и наказывать злодеев. Это и заставило меня задуматься. С храбростью и ловкостью уже был полный порядок, злодей имелся, а помогать бедным – так вот он я, беднее некуда. Значит надо наказать злодея, помочь бедному, то есть себе, и стать Настоящим Героем. Идея была отличная, даже гениальная. И как я не додумался раньше?

   Так что воду я разносить не пошел. Сегодня был большой день в доме, дядя собирал всю выручку за три месяца и нес в банк. Деньги хранил в мешке, под кроватью. А в мешке том столько денег, что бедному мне на всю жизнь хватит.

   Я быстро спустился по водостоку, и направился к дому Великого Волшебника. Меня сильно интересовал вопрос, принимают ли восьмилетних мальчишек в Настоящие Герои.

   Великий Волшебник был известной личностью. Он свалился в наш мир лет двадцать назад, завел дом, жену и открыл свое дело – театр «Пой-ври». Старая Кацу, повариха в дядином доме, рассказывала, что Волшебник пришел из мира, где везде магия и каждую минуту происходит что-нибудь необычное. Что такое эта самая «магия», она не знала, но скорее всего, это очень больно. Потому как возвращаться в свой мир Волшебник не торопился.

   Я наспех заправил рубашку в штаны, пригладил рукой лохматую голову и постучался. Но дверь неожиданно открылась сама.

   «Наверное, Волшебник открыл ее силой мысли», решил я и вошел. Длинный узкий коридор упирался в деревянную лестницу.

 

- Сразу заметно, что не из нашего мира. Что за глупость – лестница из дерева? У всех из нормальных кирпичей, а тут – деревянная, - пробормотал я себе под нос и с осторожностью начал подниматься, ожидая, что непрочная вещь сейчас же сломается от одного прикосновения.

 

   Сверху доносились голоса. Я остановился и прислушался. Оказалось, это миссис Волшебник кричит на мужа:

 

- Пропойца! Лентяй! Кобель старый! Чтобы духу твоего здесь больше не было. Глотай свой чертов жёлудь и убирайся туда, откуда свалился!

 

   Раздался сильный треск, и Волшебник выскочил из комнаты на одной ноге. Поскакал по этажу и запричитал:

 

- Дор-рогая, не могу я назад. Ты же знаешь, б-без тебя жизни нет. И не могу я желудь… Я ведь говорил, я не знаю, куда п-попаду. Ты не представляешь, как бывает страшно. Чудовища, кошмары...

 

   Последнюю фразу я так и не понял. Но решил быстро скрыться. Опыт говорил – когда двое взрослых ругаются, нужно либо бесшумно убегать, либо притворяться люстрой. До нее не дотянутся. Да и опасность почуял. Конечно, не сильную, но зачем рисковать?

   План составился без труда. Залезть в дядину комнату через крышу было легче легкого. Хватаешь мешок и бежишь. Злодей наказан, бедные довольны. Но не успел я вытащить мешок из-под кровати, как ощущение опасности внутри меня заорало на неизвестном языке. Тут же послышались массивные шаги, и дверь спальни неумолимо начала открываться.

   Недолго думая, я залез на подоконник и выпрыгнул в окно и во весь дух понесся к рынку. Дядя, конечно, меня не догонит – куда ему. Но ощущение почему-то запело еще громче и непонятнее. Я оглянулся. И тут же пожалел об этом. За мной с диким лаем неслись любимые дядины псы.

   Мой злобный опекун, как и положено человеку его профессии, содержал отменных собак – убийц. Кормил еще реже, чем меня. И никогда не спускал с цепи. Так что они, почуяв свободу и еду, две вещи, крайне редко появлявшиеся в их жизни, гнались за мной с особым рвением.

   Я нырнул в первую же дверь. Собаки за мной.

   Я на лестницу. Собаки за мной.

   Я бросился в комнату. И голодные собаки за мной.

В комнате миссис Волшебник, держа мужа за подбородок, что-то усиленно пыталась засунуть ему в рот, приговаривая:

 

- Глотай, тебе говорят! Глотай и проваливай в другое место.

 

Я подумал, что очень хотел бы провалиться в другое место. Воспользовавшись тем, что ошарашенная миссис Волшебник ослабила хватку, я выхватил то, что было у нее в руке, а именно маленькую, сморщенную ягоду, каких никогда не водилось в Пустынном мире. И проглотил это.

 

Так я стал Настоящим Героем.

 

Ощущение было, словно желудь расщепил меня на самые крошечные частички, проглотил, а потом выплюнул. Прямо на спину огромному крылатому животному. Ах, да, еще и когтистому. И при ближайшем рассмотрении очень, очень опасному.

   Во-первых, мое чувство опасности разрывалось от крика. Во-вторых, крылатое животное очень тщательно огнем из пасти сжигало город, мирно расположившийся внизу. Домик за домиком, улицу за улицей. А если где пропускало кусочек, то покачивало головой, и пускало огонь еще раз.

   А сам, как его там назвала миссис Волшебник, «жёлудь» с самым невинным видом лежал у меня в руке. Мол, «я тут ни при чем, мое дело сторона».

 

- Ну и зачем ты так? – с укоризной спросил я у него.

 

Крылатое слегка повернуло голову, скосило огромный желтый глаз в точку над правым крылом, и открыло пасть:

 

- Это вы мне? Я утилизирую неиспользуемый город в соответствии с Указом о расширении лесных угодий, принятом на сто второй сессии конгресса.

 

- О, нет, нет, - ответил я, - это я желудю.

 

- О! – обронило когтистое, - прошу прощения, что помешал беседе! Просто я надеялся, наконец, вступить в разговор, раз уж вы упали мне на спину. Но я действительно не хотел быть невежливым! Прошу вас, продолжайте и не обращайте на меня внимания.

 

- Да нет, не думаю, что желудь хочет ответить. Так ведь?

 

Желудь в ответ красноречиво промолчал.

 

- Вот видишь!

 

- Замечательно! Я Сатитомукор, потомственный дракон западного клана горных стражей, приветствую вас, о путешественник, в славном Драконире!

 

- Привет, Сатитррр…ор! А я – Настоящий Герой.

 

- Правда? – желтый глаз скосился еще сильнее, - конечно, я читал про вас в горной библиотеке. В книгах говорится, что Настоящие Герои – это маленькие человечки, которые совершают большие подвиги. Но я не ожидал, что вы настолько крошечные.

 

- Я еще расту, - доверительно успокоил я Сати (с этого момента я называл дракона только так).

 

- Это хорошо, - обрадовался он, - а то очень сложно закрывать тебя от ветра, чтобы не унесло. Ведь ты очень, очень ценный гость. Признаться, я никогда еще не встречал людей.

 

Оказывается, чувство опасности просто просило держаться покрепче за чешуйчатую спину моего первого знакомого дракона.

 

А дело было в Драконире.

 

 

Выписка из Драконики, год 1 583 448 от первой записи:

 

   «Великая Война подошла к концу. Одержав победу над более слабыми городами, власть людского царства сосредоточилась в руках двух сверхгородов. На западе, в стороне горных стражей, расположился величественный город Сунь. Правители Суня за неисчислимые богатства пользовались услугами западных драконов, и с их помощью уничтожили все горные кланы. На востоке, где обитает наш водный род, свою власть установил железный город Вынь. Правители Выня поколениями вели дела с западными драконами. Благодаря Великой Войне оба Дома Дракона процветали и расширялись, за счет богатств, отданных кровожадными правителями…»

 

Выписка из Устава Домов, параграф 1:

 

   «Все драконы братья. Семья есть главнейшее и ценнейшее наше богатство. Войны других видов есть ничто. Не направляй пламя против брата своего, ибо будешь отвергнут Домом своим на веки…»

 

Выписка из Драконики, год 1 583 449 от первой записи:

 

«Великая Война свелась к борьбе двух кланов. В истории Драконира она получила имя «Война Сунь-Вынь». В конце 1 583 449 года две великие людские державы сошлись в последней битве, исход которой должен был предрешить судьбу человечества. Обе армии, как обычно, прибегли к услугам Домов.

Драконы Запада уничтожили армию Выня за 1,5 часа битвы. Драконы Востока сделали это за 1 час 15 минут, и расположившись на горных грядах, поджидали западных. После чего оба Дома отправились пить чай…»

 

- И что, драконы убили все-всех людей в этой битве?

 

Я лежал в пещере, среди огромной кучи книг. Сати, время от времени поправляя пенсне, аккуратно составлял Акт Утилизации для отчета.

 

- Конечно, нет. Правители Сунь-Вынь отправили на войну только мужчин, способных держать оружие. А в городах остались женщины, старики и дети.

 

- Ну, понятно, старики умерли, потом состарились и женщины, но куда делись дети?

 

- О, мы не любим эту историю, - Сати осторожно подул на Акт, давая чернилам просохнуть, - мой дедушка, жил в те времена. Он рассказывал, что дети погибших винили драконов в смерти своих отцов. Мы до сих пор не можем понять, почему. Через десять лет после Войны Сунь-Вынь они пришли в наши пещеры, и напали на нас. Это было очень печально.

 

   В библиотеке Драконира было очень много книг о Настоящих Героях. В целом, работа была не сложная. Искать сокровища, спасать принцесс, защищать слабых, побеждать злодеев. Из всех историй  мы с Сати вывели эти основные 4 пункта жизни Настоящего Героя.

   Принцесс в Драконире не было. То есть были, но спасать их было не нужно. Учитывая наличие когтей, клыков и прочих атрибутов дракона. К тому же преступность в Драконире была нулевая. Так что и с злодеями не выходило. Сокровища не нужно было искать, поскольку мне в первый же день показали сокровищницу и предложили брать оттуда все, что мне нужно – золотые тарелки, кубки, столовые приборы, короны, ожерелья и так далее. И слабых в Драконире тоже не было. Был, конечно, я, но меня тут и так защищали все. От всего.

 

- Осторожно, не оступись, здесь очень неровный пол!

 

- Надень рубашку потеплее, а то в горах такой ветер, продует!

 

- Побольше кушай, ты очень медленно растешь!

 

- Может тебе принести еще одеял, твоя постель жестковата…

 

   Первое время мне, конечно, очень нравилась такая жизнь, но очень скоро прискучила. Примерно лет через пять. Так что я пошел в конгресс и сказал, что хочу уйти и начать жизнь Настоящего Героя. Они, недолго посовещавшись, решили меня отпустить. Лет через десять. Мы сторговались на шести.

 

   А дальше было все как в книжках. Желудь перемещал меня в новые миры, где были и принцессы, и сокровища, и злодеи. В общей сложности я спас 112 принцесс и наказал 142 злодеев. И надо же было желудю занести меня на этот вокзал и потеряться!

 

   Мой нынешний дом – вокзальная станция. Железная дорога с одним – единственным поездом. Конечно, я пытался сесть в него и поехать дальше, но эта железка отказывалась трогаться, когда я был внутри. С другими, кто падал ко мне через стекло – сколько угодно!

   Вот так я и стал Станционным Смотрителем.

   Бааам! Бааам! Не могу понять, зачем так громко стучаться. Я был Настоящим Героем, у меня абсолютный слух.

 

- Открываю, вам говорят, открываю.

 

В одной из книг о Героях в Драконире я прочитал, что Настоящие Герои не умирают. Они просто уходят в Другое Место. Может я уже дошел?



#4 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 11 January 2015 - 12:34

Рассказ Фертес

 

За рюмкой чая.

Рассказ из цикла "Записки психолуха", специально для профессиональной недели РД -2014-15

 

Я давно заметил: как соберутся за столом учителя, так разговоры обязательно сведутся к школе, с чего бы не начиналась беседа. Возможно, в этом был свой феномен, но я никогда об этом не задумывался, считая, что там, где два рыбака, разговоры о рыбе – норма. И только сегодня моим просветлением стала Янка, она же Янина Дмитриевна, и она же – временно бывший коллега. «Временно бывший», – потому что сорокалетняя Янка, сбежавшая со школы на самофинансирование (пекла пироги для столовых да понемногу занималась репетиторством) ещё не решила, вернётся на работу или нет. Сама себе устроила перерыв. А сегодня пришла ко мне поболтать, с пирогами и «рюмкой чая». Не то чтобы Янке не с кем было по душам поговорить и не то чтобы хотелось именно о школе, – Янка могла говорить о чём угодно, о школе особенно не любила, – но рассуждения хорошей знакомой были настолько необычными для учителя, что я стал развивать эту тему, выуживая новое для меня мировоззрение на поверхность. Спросил потом, можно ли написать об этом и указать авторство взглядов на современную школу и учительство, – Янка ухмыльнулась:

 

– Ты только меня Марьиванной какой-нибудь обзови, чтобы потом местное быдло не пришивалось ко мне.

 

– Хорошо, о гуру! – «быдло» в устах Янки звучало так естественно, что я рассмеялся, – и это говорит учитель…

 

– Цыц мне тут, психолух! Ша! Малой ишшо рассуждать, – и уже серьезнее, – сам мне про шаблоны рассказывал и туда же. Я и матом ентим загнуть могу, ежели потребуется.

 

 Сказать по правде, не смотря на свою эксцентричность, Янка, Янина Дмитриевна, была учителем стоящим. Дети её обожали, в большинстве, мажоры тихо ненавидели, потому что Янка была острой на язык и все капризы быстро сворачивала, гоняла на зачетах блатных наравне с учениками из семей попроще. Насколько я знал, до сих пор бывшие ученики поддерживали с Янкой связь, а младшие, увидев на улице, бежали обниматься и спрашивали, когда она снова будет вести уроки.

 

С праздником, дорогие убийцы, насильники и взяточники!

– Чтобы стадное существо начало думать, нужен стресс, я такой испытала три года назад. Уговорил директор меня поработать завучем, няш–мяш, мол, пора карьеру делать… В гробу я видела такую карьеру. Не подозревала, что это так трудно. Тогда апрельская революция только отгремела, в стране бардак. Неопределённость и напряжение в воздухе как перед грозой – все провода будто искрят. Агрессия тогда зашкаливала. Школьники тоже ведь не дураки, чувствовали правильно. По городу серия ложных звонков о заложенной бомбе, в одной взорвали самодельное устройство. Подростки словно взбесились: каждую неделю где-нибудь да драка. И «мода» тогда, что характерно, была – драки свои снимали и в Интернет выкладывали. Бахвалились «подвигом», сволочи. А нас, завучей и директоров, по два раза в неделю на совещания таскали, носом тыкали. В нашей школе, слава богу, такого не было, я точно не припомню. Ну а совсем без ссор какое общение? Но мы умудрились не «прославиться».

 

А еще видео с уроков стали появляться. То учитель ученика за волосы таскает, то требует оплату за школу… Жуткие дни, одним словом. Потом, вроде бы, успокоились. Я радовалась, что скоро этот год закончится и сложу с себя полномочия. Устала, в собаку злую превратилась… И разочарование, знаешь: работаешь, выкладываешься, а потом какой-то щенок в раз твою судьбу перечеркивает выговором в трудовой.

 

Прошло полгода, затем и март наступил, за которым третья четверть бежит быстро. Директор взяла меня под белы руки и повела на концерт, посвящённый Восьмому марта. Там напряжение и спало, сошла на меня благодать. Слова красивые были сказаны ведущими, детки выступали, а какой-то капитан пел голосом Баскова: «Я буду руки твои целовать!» – и цветы раздавал всем подряд… Я была счастлива. Много ли человеку надо? Почувствовала себя человеком и что моя работа нужна, что её ценят.

 

После концерта объявили, что сразу же совещания при министре будет. Пришёл он с замом и еще несколькими рылами из той же шайки-лейки, вылезшей наверх после революции. Заметила не сразу, что в зале увеличилось количество корреспондентов с камерами.

 

Поздравил министр коротко, не растекаясь мыслию по древу, и предложил посмотреть два видеоролика. Никто в зале не ожидал, что сейчас будет. Мне кажется, тогда многие оцепенели. На экране проецировались ролики все с теми же, надоевшими за год, скандальными драками. До сих пор помню один фрагмент из глубинки. Классный руководитель входит в класс, хватает после короткого диалога ученика за шиворот и трясёт  с вопросом: «Где оплата?» В газетах было интервью с этой дамой, объяснила, что до этого директор вызвала её к себе «на ковер» и стала ругать за то, что деньги плохо собирает. Та рассвирепела да на ученике и оторвалась. Дура, но понять можно. От бессилия перед системой в неадеквата превратиться легко. И вот те самые ролики были озвучены таким образом, что получалось, что школа виновата во всем в государстве. А когда мы просмотрели весь этот «праздничный» кошмар, министр взял микрофон и начал свою речь. Весь его монолог не помню, а одну фразу, которую он повторил дважды, никогда не забуду:

 

– … Вы – насилуете детей, вы – убиваете детей, вы – вымогаете у них деньги! Вы виноваты в том, что происходит в стране. Вы воспитываете тех, кто грабит, поджигает и стреляет. Вы виноваты в революциях!...

 

По залу шелестело возмущение, но ни один учитель не встал и не вышел из зала. Меня била нервная дрожь. Как эта сволочь, которая ни дня не проработала в школе, может такое говорить? Мы растим детей, которых они не могут потом пристроить после обучения в вузах на работу и дать нормальную зарплату. Мы организовали обе революции и науськивали народ против друг друга?

 

Я стала собирать свои вещи, чтобы выйти, но директор положила руку на мою, призывая подождать немного. Правда потом одна из управленцев высказала все наше негодование вслух, пытаясь апеллировать к разуму министра и его зама, напомнить про то, что социум на школе не заканчивается, что не все такие, как на видео, и адресовать обвинение сидящим в зале просто так нельзя… А корреспондентов в зале почти не осталось: они сняли самое «главное» и спешили к себе, чтобы успеть к вечернему выпуску смонтировать все вылитые на нашу голову помои. Я плохо помню, как вернулась домой, в ушах стучало: «Вы – насилуете детей, вы – убиваете детей, вы – вымогаете у них деньги!..» Я никогда больше не чувствовала себя такой грязной. Хотя, в принципе, министр озвучил мнение большинства. Спустя год, когда я успокоилась, поняла, что учительство, на самом деле, превратилось в системное быдло, и дальше будет только хуже.

 

У нас не осталось достоинства оспаривать свои права и, самое главное, не делать то, что мы не должны делать. Не ходить сами и не водить с собой, если не хотим, детей на парады, выступления, концерты, когда от нас этого требуют сверху. Не убирать канавы с презервативами и не белить деревья перед дождём на дороге, по которой кто-то важный должен будет проехать. Не бросать уроки и не выходить на уборку территории только потому, что мэру пришло в голову начинать уборку каждую субботу ровно в десять ноль-ноль и объезжать территории. Не проводить выборы в школе и вообще не лезть в политику. Не собирать деньги на ремонт школы, которая была построена лет пятьдесят тому назад.

 

Ты, наверное, не помнишь, как мы в советское время во время уроков помогали государству собирать урожай на полях? За это нам деньги платили. Получить пятнадцать копеек, особо не перетруждаясь, и потом потратить на мороженое – вот это было счастье и понимание, что всё по справедливости. Кто много работал, то и рубль домой нёс. А сейчас кто детям за работу дворников и работников муниципальной службы платит? Правильно, никто. Бесплатный рабский труд – вот что такое наши показушные субботники. Пока всё уберешь, так нанервничаешься, что потом весь выходной дома делать ничего не хочется… Эх-х, наливай ещё чаю!.. За счастливое прошлое, в котором государство нас ценило.

 

Я осторожно спросил:

– И всё-таки, в самом деле, деньги – больной вопрос. Но куда же они уходят и можно ли без них обойтись?

 

Янка махнула в рот стопку, предварительно чокнувшись с моей, закусила сыром и уставилась на меня, как укротитель тигров на своих усатых.

– Ну хорошо, давай прикинем, что и как…

 

Деньги, деньги, де-е-енежки…

Осенние сумерки за окном. В классе идёт урок биологии.

 

– Расул, иди к доске.

 

– Я мел дома забыл.

 

– Ты уже второй раз его забываешь. Хорошо, покажешь тетрадь. У кого есть мел, кто хочет к доске? Снова одна Лина готова к уроку? Берите с неё пример: никогда не забудет взять в школу кусочек мела и тряпку. Кстати о тряпке. Вчера опять кто-то взял нашу половую тряпку из класса, хоть сигнализацию на неё ставь. Кто дежурный? Артём и Жылдыз? Кто-нибудь из вас случайно не принёс тряпку? Нет? Значит, класс останется грязным. Асхат, прекрати притворяться, в классе не настолько пыльно, чтобы ты чихал каждые пять минут. Сто раз говорила: всё надо носить с собой. Финансовая забастовка неизвестно когда закончится, поэтому и мел, и ветошь, и вёдра, и веники – всё приносите из дома на время своего дежурства…

 

Учительница окинула взглядом сидящих на полу учеников:

– Итак, Лина на доске рисует инфузорию туфельку по памяти, а остальные – в тетрадях. Да и не забудьте закрыть учебники, а у кого их нет – закрыть на мобильниках папку с фотографиями страниц: если у кого увижу на сотке инфузорию, сразу два в журнал.

 

 Шамиль поднял руку:

– Марьиванна, а вы сегодня только одну тетрадь проверите или все?

 

– Шамиль, – вздохнула учительница, – я тысячу раз уже говорила: пока государство платит за проверку тетрадей тридцать пять сомов в месяц, я дома буду проверять только ту, которую вытяну наугад. Но если ты успеешь сделать рисунок до звонка, я, конечно, проверю здесь.

 

– Хоть бы успеть… – обтачивая карандаш, мечтательно пробормотала Ксюша, самый медлительный и невезучий ученик в классе.

 

– Ой! – вскрикнул Али, отряхивая пыль с одежды, – на меня кусок известки упал.

 

Учительница меланхолично откликнулась, не переставая заполнять журнал:

– И ещё не раз упадет. Школа не виновата, что Управление выделило линолеум, а не шифер, чтобы подлатать крышу. На следующей неделе обещали ливневые дожди, запишите себе в дневники: «Принести посуду», – вдруг капать будет. Летом как-то сильная гроза с градом была, так тут воду ведрами вычерпывали… Продолжаем рисовать по памяти инфузорию, не отвлекаемся…

 

И вдруг в кабинете стало темно, но ученики, не выказывая изумления, привычно стали включать мобильники и подсвечивать ими себе тетрадки. Кто-то зажёг свечу. В класс заглянула голова завхоза:

– Марьиванна, лимит от государства на электроэнергию в этом месяце исчерпан. Света больше не будет.

 

– Спасибо, что предупредили, Еленсемённа. Опять последние уроки при свечах… Рисуем, рисуем, не отвлекаемся.

 

– Марьиванна, можно выйти?

 

– Куда собрался, Асхат?

 

– В туалет можно?

 

Учительница обреченно вздохнула:

– Иди. На каждом моём уроке отпрашиваешься. Надеюсь, это не на меня такая реакция? Опять к концу урока вернешься?

 

– Так туалет во дворе, Марьиванна, далеко идти.

 

– Ты, главное, донеси! – захохотал Али, за ним несколько одноклассников.

 

Учительница нахмурилась:

– Али, посмотрю на тебя, когда приспичит. Скажите спасибо государству, что не захотело в прошлом году чистить канализацию, которую вы, между прочим, забили мусором! Зато построило «сельский» туалет рядом со школой. Да, зимой холодно, но всё равно хоть что-то… Главное – не рассиживаться…

 

– Марьиванна, а можно вопрос? – из дальнего тёмного угла послышался голос Карины.

 

– Ты по теме или опять хочешь за жизнь поговорить?

 

– У меня всё равно батарейка на сотке сдохла, я ничего не вижу… А когда закончится ваш учительский бойкот государству? Ну, я про деньги. Папа говорит, что в других странах есть такие школы,  в которых стоят парты, стулья, книги выдают всем и даже компьютеры. И стекла в рамах стоят, а не фанерой забиты, как у нас.

 

– Брехня, – Шамиль, высунув язык, обводил свою инфузорию для красоты ручкой. – Компьютеры и у нас есть. Только не работают. Потому что нам их старые подарили, а они через год перестали работать. А у некоторых ученики украли мышки и клавиатуры.

 

– Ничего не  «брехня», – обиделась Карина. – Папа говорит, что у них даже специальные школьные автобусы ходят.

 

Марьиванна «копалась» в своем мобильном:

– Вот-вот… Так, до конца урока осталось десять минут. Карина, ты папе своему напомни, как он пять лет назад, когда у него был свой личный бизнес, справку мне принёс, что не может сто сомов (150 руб.) в месяц платить. А потом пусть сказки тебе расска…

 

Речь учителя прервала трель колокольчика в коридоре. Марьиванна вздохнула ещё раз:

– Урок окончен. Сдаем тетради с тестом. Готовимся к уроку литературы. Учителя до сих пор не нашли, поэтому этот урок проведу я. Пока идет перемена, те, у кого нет учебников, скачайте из Интернета, пожалуйста миф о Прометее. Поговорим о том, как люди впервые получили огонь и знания.

 

***

Янка заключила свой «финансовый отчёт» и добавила:

– Наше министерство боится лицо потерять. С одной стороны не признает, что не может оказать помощь в полном объёме, с другой – перед родителями заискивает, вбивает в головы, что школы не имеют права собирать деньги. Зато госбанки контролируют финансы: как же, без них школа новые парты купит. Не исключаю, что банки с этих операций себе проценты имеют.

 

– А как же взятки за приём в школу? – осторожно спросил я.

 

– Я за всех говорить не могу. Могу только пример привести. Я всю свою жизнь проработала в простой школе. Последний год нам сказали вообще ни копейки с родителей не брать. В августе директор у знакомых деньги занимала, чтобы повесить флажки на школьном дворе и занавески в коридоре, потому что старые были серыми. И в том же августе я была с коллегами на семинаре в гимназии. Как вошла в фойе – остановилась, решила, что перепутала адрес и не в школу, а в ресторан попала. Такие там диваны и интерьер были красивые. Прошлась по школе, в каждом кабинете интерактивная доска, компьютер новый и проектор. Посчитать, так на две тыщи бакинских оборудование, не меньше. И родители с документами толпятся у кабинета приемной комиссии. Толпа родителей. Я поинтересовалась шёпотом, сколько надо вступительных, мне спокойно ответили – двадцать тысяч и квитанцию показали, как будто так и надо. А у них там пять классов. Вот и считай. Если воруют, то те, кто умеет. Только и разница между школами огромная.

Янка бросила взгляд в окно и спохватилась:

 

– Ой, уже темно-то как! Пошла я, Сергеич… Засиделась. Мне ещё тесто ставить.

 

Провожая, я спросил в дверях:

– Так что, Янина Дмитрьна, вернётесь в школу али как? Что думаете?

 

Она посмотрела на меня, как на большого ребёнка, задавшего глупый вопрос:

– Обязательно. Как научусь грабить, насиловать и убивать, так сразу.



#5 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 11 January 2015 - 12:35

Рассказ Алмаз и Ка

 

Дело №

 

События, о которых я поведаю в этой истории, хоть и покажутся несколько фантастичными, надуманными и откровенно попахивающими враньем, для обывателя прошедшими незамеченными и неизвестными, тем не менее, если покопавшись в городских архивах и в подшивках старых газет, сопоставив факты и те незначительные, но чуть было не разрушившие наш мир, происшествия, а так же показания свидетелей и прочая, прочая... То можно смело принять их за истину, ибо они имели место быть. Верить или не верить – дело личное, ну а мне совсем не жалко их озвучивать, хоть я и подписывал кучу бумаг о неразглашении. Прошло много лет, и участники этого расследования или отбыли, или покоятся в земле, или же в доме скорби.

 

Итак, я – Алек Мазов, сыщик с дипломом и с не малым стажем, заполучил в разработку весьма необычное дело, с которого все и началось. Однажды утром, когда я только стал просматривать утренние газеты, прозвенел телефонный звонок. Я поднял трубку и не успел хоть что–то сказать, как деловитый и официальный голос на том конце провода спросил:

– Господин Мазов?

 

– Н-да ,– неуверенно произнес я, внутренне проклиная себя за честность, ибо поздняя догадка осенила, что это возможно звонок из налоговой службы, но опасения оказались напрасными.

 

– Вас беспокоит личный секретарь графа де Ла Круа, Руперт Вацовски, – у меня отлегло на сердце и одновременно оно заколотилось чаще. Еще бы. Граф де Ла Круа в Тир-нан-Бео был довольно известной и к тому же очень богатой фигурой.

 

– Слушаю вас внимательно, – проворковал я, боясь спугнуть удачу.

 

– Граф хотел бы воспользоваться вашими услугами и, если вы не слишком заняты, приглашает на встречу.

 

– Да, да, конечно! – обрадовался я. После долгих недель безделья и безденежья наконец–то проклюнулось нечто стоящее, хотя подозрения, что дело окажется пустяковым, вроде тайной слежки за супругой или поисков потерянного ошейника домашнего кота (к тому же все богатые, по моим соображениям, были до ужаса скрягами), невольно закрались в душу.

 

– Хорошо. Машина ждет вас у выхода, – холодно произнес секретарь, – дело не терпит отлагательств, господин Мазов, – и он отключился.

 

Однако… Наглость секретаря несколько разозлила меня, но возможность поправить финансовое положение… Тут же зазвенел еще один звонок, но уже дверной. Все еще борясь с негодованием, я подошел к домофону и взял трубку.

 

 – Мистер Мазов? – осведомился такой же официальный, что и у секретаря, голос.

 

 –Да, кто это?

 

 – Я личный шофер графа де Ла Круа. Мне поручено доставить вас на встречу.

 

И все у него личное. Что ж стряслось то у нашего аристократа?

 

 –Дайте мне минуту, – сказал я и стал собираться.

 

Род графа происходил от одного из первых основателей и поселенцев города. Основным источником доходов служило производство вин. Одни из лучших, которые украшали стол влиятельных особ, включая короля.

 

Почти все время граф проводил в разъездах по архипелагу, а будучи в Тир-нан-Бео жил в своей пригородной усадьбе.

Вот к этой усадьбе и подвез меня личный, но молчаливый шофер графа на новеньком, выполненном в стиле “ретро” роллс-ройсе. У ворот высокого забора, окаймлявшего усадьбу, нас встретил секретарь графа, длинный, худой, как шест, с каменным лицом и в строгом темном костюме.

– Господин Мазов, пройдемте. Граф ожидает вас.

 

– А в чем собственно дело? – спросил я, когда он повел меня по аллее меж ухоженных розовых кустов, ведущей к усадьбе.

 

– Вы все поймете – уклончиво ответил секретарь, что я в общем-то и ожидал. Строит из себя робота...

 

Усадьба графа располагалась на небольшом участке (оно понятно, земля близ города на вес золота и даже королю приходиться довольствоваться относительно маленьким куском) и представляло собой некрупный двухэтажный дворец, с высокими окнами, парадной лестницей и открытой террасой. К основному зданию примыкали два одноэтажных крыла, раскинувшиеся почти на всю ширину участка.

 

Руперт повел меня внутрь через главный вход. Холл был обставлен без особых изысков, как, я потом заметил, и весь интерьер усадьбы – только все необходимое и немного декора. Мы прошли дальше, к дверям, возле одной из которых секретарь остановился, и постучав, открыл, пропуская меня внутрь. Это была библиотека. Книг от пола до потолка, небольшой столик, два кресла, в одном из которых сидел граф Жан-Жак де Ла Круа.

 

– Здравствуйте, мсье Мазов, – он поднялся мне на встречу.

 

Де Ла Круа выглядел несколько иначе нежели на страницах газет. Чуть молодо и выше. Это был подтянутый, с военной выправкой, мужчина среднего возраста, с правильными чертами лица и курчавыми до плеч темными волосами. Одет он был в деловой костюм узкого покроя, дабы подчеркнуть атлетическую фигуру.

 

– Доброе утро, ваше Сиятельство – я пожал, протянутую руку. Рукопожатие его было жестким. Не люблю такое. Что этим люди хотят сказать, словно клещами сдавливая чужую руку? Я сильный? Со мной шутки плохи? Уроды...

 

 Тем временем, граф, отойдя к маленькому бару, еле заметному между полок, налил два бокала вина.

 

– Прошу, мсье Мазов – он приглашающе указал на кресло и протянул мне бокал. – Как вы понимаете, я не случайно обратился к вам – вас мне рекомендовали, как честного и опытного сыщика.

 

– Можете быть уверенным – соврал я, на счет честности можно было поспорить, но зачем знать об этом клиенту...

 

– Так вот, дело конфиденциальное и я бы не хотел огласки, лишний шум мне не к чему.

 

– О, да! Конечно! Наша контора всегда соблюдает тайну следствия – заверил я его.

 

– Итак, вне зависимости от того возьметесь ли вы за дело или нет, все что вы здесь увидите и услышите не должно разглашаться.

 

– Мне подписать какие-нибудь бумаги?

– Н–нет, – поколебавшись ответил граф. – Достаточно Честного Слова перед Богом.

 

Я встал. Что ж, тайна, так тайна.

– Клянусь, все, о чем я узнаю в этом доме, не распространится дальше меня, Аллах свидетель! О-омин!

 

– Хорошо, – кивнул де Ла Круа. – Мсье Мазов, этой ночью произошло нечто неприятное... А именно, под утро одной из служанок был обнаружен труп...Впрочем, пройдемте, увидите все сами.

 

 Он встал и направился к двери.

 Это был рабочий кабинет графа: большой массивный стол перед окном, кресло с высокой спинкой, по сторонам стеллажи с бумагами и книгами, на полу ковер, а на ковре, посреди комнаты застыл в неестественной позе труп... В довольно неестественной ... Для трупа... Это был совершенно обнаженный молодой мужчина, белый, как мел, и умер он стоя.

 

Я обошел его и внимательно оглядел. Красивое лицо, темные волосы, глаза открыты, зрачки закатаны, только белки глазных яблок, синие губы... Крепкое спортивное тело, в меру накачанное. Эдакая фигура Аполлона, только портила его одна деталь, а именно – свернутый в трубочку лист бумаги, зажатый меж ягодиц... Надо же...  Я, оправившись от удивления, проверил, действительно ли он мертв.

 

– Это мой дворецкий, – подал голос граф, прошел и сел за стол.

 

– В котором часу его нашли?

 

– Около пяти утра. Мы ничего не трогали, оставили все как есть.

 

– Хорошо… А почему не обратились в полицию? В любом случае, это необходимо.

 

– После вас, мсье Мазов. Вы же знаете, как работают правоохранительные органы. Тем более мы хотим замять дело, как самоубийство.

 

 – А как же родственники умершего?

 

 – К счастью у него нет никого. По крайней мере, в нашем мире.

 

 – Так он мигрант?

 

 – Да, прибыл год назад. С Земли.

 

– Ясно…

 

А ясно было, что без магии тут не обошлось. Но вот только как? Зомбирование? Возможно. Какие-то чары? Но без постоянного контроля труп не стоял бы… значит…

– Мне нужен свет, – сказал я, отвлекаясь от исследования тела.

После, вооружившись фонарем, который принес Руперт, еще раз тщательно осмотрел дворецкого. Так и есть!

 

– Вот она! – я указал на тонкую, еле заметную иглу в задней части шеи, прямо под затылком.

 

– Что это? – спросил, подошедший граф

 

– Игла. Игла-контроллер. С ее помощью можно контролировать тело на расстоянии. И, судя по всему, мы имеем дело с сильным, не столь всемогущим, сколь опытным магом. У вас нет врагов среди магов?

 

– Честно говоря, с магами я не имею каких–либо интересов, так, по мелочи, но чтобы вести дела или пересекаться с этой братией… нет.

 

– Значит, это наемный… Черт! – увлекшись я забыл об опасности, которая таилась за всем этим.

 

– Что такое?

 

– Вы меня извините, граф, но я не могу взяться за это дело.

 

– Разрешите поинтересоваться, почему?

 

– Откровенно говоря, нет желания, как вы сказали, пересекаться этой братией. Хоть я и сам полумаг, но моих сил и знаний вряд ли хватит, чтоб справиться с каким-либо чудотворцем младшего ранга.

 

– Но вам нужно лишь найти того, кто это сделал, не более…

 

– Но вы же сами понимаете, какие хлопоты могут возникнуть…

 

– Пять тысяч!

 

– Вы не поняли…

 

– Десять!

 

И я заткнулся, лихорадочно соображая.

– А если я не найду?

 

– Деньги останутся при вас, – граф даже не моргнул глазом.

 

– Тогда, авансом! Плюс на оперативные расходы.

 

– Давайте так, мсье Мазов. Я знаю, что у вас финансовые проблемы и дела идут неважно. За такую цену я мог бы нанять и другого сыщика, но как я вам уже сказал, не хочу привлекать внимания. Так что – пятнадцать тысяч и «все включено»! Семь сразу, остальное по положительному результату расследования.

 

Я задумался. Пятнадцать тысяч большие деньги, или семь за нулевой результат тоже не хило, и внутренне я был уже согласен, но только мелкий бес сомнения, что я ввязываюсь в паршивую историю, разрывал меня…

 

– По рукам! – я протянул руку.

 

– Вот и славно – скрепил договор рукопожатием де Ла Круа.– но в случае утечки или разглашения, сделка аннулируется.

 

– Разумеется, – искренне сказал я и начал работать.

 

Продолжение потом...



#6 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 11 January 2015 - 12:36

Рассказ Артеза

 

Страсть

 

Каждый новый день, проходит так же скучно, такой же, точь в точь, как вчерашний. Те же грузные, стальные тучи, одни и те же безликие лица, тела без души, будто одежду нацепили на тушу и запрограммировали ходить по улицам города. Просто ходить по улицам, без цели, без особого назначения, без конечного пункта. Порой мне кажется, что они – тела, набитые ненужной информацией, которая в жизни им не пригодится. Именно такие и попадаются ко мне на стол. Прямо из холодильной камеры, с биркой на большом пальце правой ноги. Да, как вы уже поняли, я – патологоанатом. Нет, я не рассматриваю больных патологическими болезнями, я осматриваю трупы. Да, бездыханные тела, холодные, синие, опухшие, уродливые трупы. Для кого-то, это всё может показаться очень мерзким, тошнотворным. Короче говоря, нужно ставить знак – не для слабонервных. Но, вся прелесть в том, что я не из того числа людей, что боятся смотреть на такое. Наоборот, меня это забавляет, мне это нравится.

 

Всё началось, когда мне было 18 лет, жарким летом. Я отымел одну из местных красавиц, а после кончил в двух смыслах. Тогда, и проснулась та часть меня, которая и движет мной до сих пор: маниакальная наклонность. Помню… эх… хорошие были времена. Я камнем пробил ей череп, а потом начал делать то, чем занимаюсь сейчас. Мне было интересно, что же там внутри, что под кожей, что скрывается от глаз. Я много раз видел, как показывают разные органы человека по зомбо-ящику, но, если не посмотреть на всё это вживую, какое может быть удовольствие от увиденного? Например: если вы смотрите на еду, будете ли вы сыты после просмотра? Именно! Так и у меня. Мне захотелось посмотреть на мышцы, женские мягкие мышцы, но с собой я ножа в то время не носил, поэтому пришлось разделить камень так, чтобы одна сторона была острой и могла резать. После нескольких попыток, у меня всё-таки, получилось, и я принялся резать её руку в области предплечья направляя разрез вверх. Получилось не так идеально, тогда я не был перфекционистом, меня это не волновало. Я осторожно снял кожу и принялся рассматривать мясо. Под кожей пробегали разные вены. Мышцы блестели под солнцем. Но на этом не следовало останавливаться, меня уже трясло, я был возбуждён. Я начал резать кожу в области межбровья, и тут меня осенило – нужно снять скальп! Я видел, как это делают, и начал имитировать всё, буквально до каждого движения, слова, даже темпа дыхания. Осторожно разрезал кожу в виде круга. Началось самое интересное – сдирание кожи. Нежно потянув на себя верхнюю часть моего будущего «трофея», я начал подрезать то, что держало его. Было немного криво, честно говоря, но мне нравился сам процесс. Тогда и определилась моя будущая профессия. Закончив, я поднял над головой кожу с волосами. Скальп не идеальный, но как первый «трофей» - очень даже ничего.

 

После, я поступил в медицинскую академию. Девушку все забыли к этому времени, хотя шум был тот ещё. На первых страницах газет, в новостях, радио. Везде говорили про девушку, которую жестоко убили, совокупились с мёртвым телом, и глумились над трупом, сдирая кожу и снимая скальп. На меня подозрения не пали потому, что я не был в списке подозреваемых, я был из тех, что зовут «пай-мальчиками». Убийцу не нашли, оно и ясно.

 

Учёба в академии далась на удивление легко. Шесть лет длились вечность, но остальные два года пролетели незаметно. И, вот. Я. Патологоанатом. Мне уже 35, за это время я успел стать главным в городском морге. Ко мне поступают почти все тела. Но, они скучные. Ничего нового. Была бы моя воля, я бы применил эвтаназию на более интересных мне людях и «осмотрел» бы их с превеликим удовольствием, на своём любимом «разделочном» столе. Коллеги говорят: «Мортем – работник века! Работает почти круглосуточно, не понятно, как можно любить свою работу…». Они не понимали страсти, заложенной у Мортема внутри, страсти, которая двигала им, и скорее всего будет двигать на протяжении всей жизни.

30 декабря 2014 года.

 

- Завтра праздник, Мортем, что будешь делать? – спросил Витай. – И главное – с кем?

 

- На счет этого, можешь не беспокоиться Витай. У меня будет безудержное веселье, среди сотни людей!

 

- Вечеринка?! – удивился было Витай.

 

- Что-то типа того, - и я улыбнулся ему, своей искренней улыбкой.

 

Витая это озадачило, но было видно, что он доволен ответом.

 

На утро, поступило 2 трупа. Один – утопленник, второй – умер по непонятным причинам. Утопленник опух до такой степени, что вода просочилась почти во все поры его кожи и заполнила тем самым всё его существо. Разрезать его было не таким удовольствием – постоянно текла вода, будто ручей рядом. Было ясно – его убили, потом сбросили в воду. Длительность смерти: 3 недели. Долговато… подумал про себя я, но задумываться времени не было. На очереди стоял второй труп. Я сделал маленький антракт. Близилось начало второго акта.

 

Вытянув из холодильника тело, я был весьма озадачен, так как тело лежало не так, как тогда, когда мы его уложили туда. На часах 23:38. Ну что ж, будем встречать новый год как всегда? Произнёс я в пустом зале где нет ни души, и одновременно заполненный телами… парадокс… Неожиданно для себя я услышал еле слышный стон. Большой палец с биркой дёрнулся. «О! – подумал я. – Этот год обещает быть не похожим на остальные?!». Быстро, пулей пробежав в приёмную, я принёс ремни и жгуты. И начал завязывать их на свой «катафалк». Мужчина начал приходить в себя. Нужно было торопиться, для начала ноги, руки, шея, и торс. Теперь он неподвижен, но и очнулся мужик полностью. «Клиническая смерть». В моём сознании начали проявляться изощрённые картины, каждая лучше другой. Ход мыслей поменялся, прямо как тогда…  Меня начало это возбуждать, снова. Я принёс из аптечки шприц и адреналин. Вколол ему в вену малую часть. Адреналин начал действовать – зрачки расширились, пульс участился. Можно приступать.

 

- Ч-что вы делаете? – в ужасе прохрипел мой «пациент». – Где я?

 

- Всё хорошо, - было начал я. – Всё будет хорошо.

 

Увидев скальпель, ножи и прочие приборы, что я начал доставать, его глаза стали метаться по залу. Кричал он:

 

- Спасите!

 

Бесполезно. Никто его не слышит, но стоит ли ему говорить об этом? С этой мыслью я начал делать то, от чего кровь в жилах стыла – начал резать. Мужчина орал, визжал, когда я срывал с него кожу. Со стороны смотрелось как эпиляция. На груди разрезав треугольник, снова же, сорвал. Как мне это нравится, как я возбуждён. Все эти крики, стоны, просьбы остановиться, мольба о помощи. О фрустрации и речи не шло. Я делал всё профессионально. Это искусство. И я в этом искусстве и искусствовед и мастер. Никто не может оценить мою работу, кроме меня самого. Витаю не понять этого, никогда. С помощью адреналина, мужчина не вырубится до того времени, пока не умрёт.

 

На часах 00:00.

 

Я снял второй скальп, второй после такого промежутка времени. Но, за это время, я успел стать перфекционистом, и стал более педантичным именно в этом отношении: в разрезании чего-то. Осторожно сняв скальп, мне больше ничего не хотелось. Всё остальное, я уже делал. Скальп получился на удивление красивым и ровным. Я люблю свою работу.

 

Содрав кожу головы, точнее половины лица, натянул на шею. Начал пришивать к этой области. Самому убивать не хотелось, пускай умрёт от кислородного голодания, проще говоря – задохнётся. Прошло 2 минуты с момента зашивания. Тело всё это время билось в конвульсиях. Под конец просто остановилось, без движений и звуков. Возвратив меня в мир, в котором я привык жить. В мир без звуков и движений вокруг, в мир, который я любил.

 

На часах 00:49.

 

- Хороший ты мне подарок сделал, Санта.



#7 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 11 January 2015 - 12:36

Рассказ Лестады

 

Персонаж

 

Всё началось в тот день, когда я решила перекраситься обратно в чёрный – с подачи подруги. Она считала, что родной цвет идёт мне больше, чем медный. Не то, чтобы я разделяла её мнение. Меня вообще тогда не особо волновало, какого цвета у меня волосы, какой они длины и в какую причёску собраны. Мне просто нужны были перемены. Хотелось либо основательно напиться, либо, наконец, проколоть хрящ на ухе, либо перекраситься. И поход к парикмахеру был самым безопасным в этом списке. Новый цвет, новые впечатления, и никаких последствий.

Но, выйдя из салона, я увидела его. Того, кто никогда не должен был существовать, кто являлся лишь плодом моего воображения и извращённой фантазии. Однако он стоял, опёршись спиной о чёрный джип. Стоял, скрестив ноги, и смотрел на меня. Ветер трепал его длинные угольные волосы, бледные губы кривились в некоем подобие улыбки, в зелёных глазах, подведённых чёрным, тлел интерес – интерес хищника к жертве, а тонкие пальцы крутили спицу. Большую вязальную спицу. При каждом повороте солнечные лучи разбивались об неё и разлетались брызгами.

- Не может быть, - одними губами сказала я и попятилась к дверям парикмахерской. Он усмехнулся и послал мне воздушный поцелуй, после чего открыл дверь своего джипа и сел за руль. Ошеломлённая, я наблюдала, как он уезжает, и судорожно пыталась понять, какая чертовщина творится со мной на этот раз. Возможно, это и не он вовсе. Просто очень похожий на него человек. Ага, город прям таки кишит зеленоглазыми азиатами, косящими под готических принцев. Ладно, зайдём с другой стороны. Допустим, и, правда, это всего лишь человек, всего лишь представитель субкультуры, всего лишь похожий на моего персонажа. И всего лишь пришедший ко мне со спицей в руках! Со спицей, блин! И как раз после того, как я выкрасила волосы в чёрный.

Определённо, я схожу с ума.

 

Багровые лужи, склизкие пятна на полу. Не испачкать замшевых ботинок. Новые. Только сегодня купленные. Как некстати она встретилась на выходе из магазина. Пришлось провожать до дома, украшать алыми брызгами её жизни кремовые обои в скромной квартирке на пятом этаже, подбираться к столь желанной душе по тонким прерывистым дорожкам, что рисовали её пальцы, отчаянно цепляющиеся за ворсинки ковра.

Мир расцвечивался новыми, яркими красками с каждой каплей крови, вытекающей из её агонизирующего тела. Во мне распускался багровый цветок насыщения чужой смертью – безудержно, невыносимо прекрасный, пахнущий остро-сладким, пряным ароматом последних мгновений жизни. В гаснущих глазах до самого конца бился немой вопрос: за что? А я улыбался, ласково проводя пальцами по дрожащим губам, по вискам, на которых выступили бисеринки пота. Спасибо, милая. Твои всхлипывания, твои стоны, твои мольбы были изысканейшей музыкой для моих ушей.

 

Неделя прошла относительно спокойно, даже скучно. Я почти забыла бы о том происшествии возле парикмахерской, списав это на глупые игры разума, если бы не коллега по работе.

- Ты знаешь, что в городе появился маньяк? – спросила она, щёлкая мышкой и что-то выискивая в своём компьютере.

- Какой ещё маньяк?

- Обыкновенный маньячный маньяк. Его жертвами становятся брюнетки. Точнее те, кто решил быть ими. Перекрасились в чёрный и стали трупами, заляпав своей кровью почти всё место преступления. Множественные колотые раны…

- Стой, откуда ты всё это знаешь? В интернете ничего нет, - уже я неистово щелкала мышкой, обыскивая сайты. Но в сводках и впрямь ничего, похожего хотя бы отдалённо на то, что она говорила, не было.

- Об этом пока не пишут, - вздохнула коллега, - не хотят создавать панику. Ты же знаешь, как должно быть – в Багдаде всё спокойно. А мне… мне шепнул знакомый в милиции, подчеркнув, что это не для интервью. Подождём, пока на всех ярусах дадут отмашку, и тогда можно будет дать в эфир. А пока, копаем и молчим. Молчим и копаем. Кстати, ты точно ничего об этом не слышала?

- Ничего.

 

Маньяк выпускает из своих жертв почти всю кровь, оставляя на шее колотые раны небольшого диаметра. Убийства совершаются с интервалом в две недели. Согласно заключению судмедэкспертизы, все девушки погибли в тёмное время суток в ночь на понедельник. Ведётся следствие. А теперь к другим новостям. В берлинском зоопарке радостное событие! Там родились два очаровательных тигрёнка…

 

Следующая неделя превратилась в настоящий ад. Он преследовал меня всюду, где бы я ни появлялась. Смешивался с толпой на выставках, пресс-конференциях и рейдах, где мы снимали сюжеты. Оказывался даже в столовой, неизменно оставляя пищу нетронутой. Он брал поднос, нагружал его тарелками с едой и просто сидел в другом конце зала, периодически кидая на меня взгляды. Шла ли я пешком, или ехала на маршрутке, на некотором расстоянии от меня непременно следовал чёрный джип. И это жутко, невыразимо жутко бесило. Настолько сильно, что однажды я набралась смелости и после окончания очередной съёмки решительно двинулась к… Амиру. Ведь так его звали, если это на самом деле был он, во что я никак не хотела верить.

- Кто ты и зачем меня преследуешь?

- А ты не знаешь? – прищурившись, ответил он. – Ты задаёшь неправильные вопросы.

- Хорошо. И какой вопрос будет правильным?

- Неправильный, - приблизившись, выдохнул он.

- Что тебе нужно?

- То, что нужно тебе.

- Прекрати говорить загадками!

- За что ты так со мной? – тихо спросил он, - за что ты заставила меня так мучиться? Ты знаешь, как я страдал? О, конечно, ты знаешь. Ведь ты сама всё это придумала. А теперь, прости, я пойду. Надо следующую жертву выбрать. Ты же пока не хочешь ею стать?

- Но как ты выбрался… из моей книги?

- А это уже вопрос к тебе.

Меня преследует мною же придуманный персонаж. Весело. То есть, конечно, ничего весёлого, но отчего-то хочется смеяться. А потом плакать. И снова смеяться. А ещё хочется кому-нибудь рассказать, но некому. Ну, в самом деле, не заявишься же к друзьям, или родителям (уж точно не к ним) с заявлением типа: «Всем привет. Меня зовут Юля. Когда-то я написала роман про беспощадного маньяка Амира, и теперь он меня преследует. Не роман, а сам Амир. И я понятия не имею, что ему от меня надо. А, и ещё в городе стали происходить убийства. Только информацию о них почему-то замалчивают, но меня напрягает не сам факт убийств, а… Он же не может быть реальным? Так ведь не бывает?»

Не бывает, но происходит. Или я схожу с ума. Тот случай, когда верить в собственное сумасшествие куда приятнее и безопаснее, чем в возможную реальность. Уж я-то знаю, на что способен Амир при всей его внешней привлекательности.

 

Острая боль пронзает спину в районе правой лопатки. Амир высоко поднимает руку, а Марина ощущает, как что-то холодное вместе со сгустками чего-то горячего выходит из неё. В занесённом кулаке парень сжимает длинную окровавленную спицу. Марина не успевает ничего спросить, удивиться, только вскрикнуть, как новая боль раздирает правый бок.

- За что? – шепчет девушка побелевшими губами, а он только улыбается, разжимая объятия. Словно сломанная кукла, девушка оседает на пол, удивлённо замечая на полу брызги крови. Алые росчерки на бежевом ковре. Ей всё ещё кажется, что это творится не с ней, что это просто нелепый страшный сон. Это ведь не может быть правдой. Амир… Он не может быть таким. Но боль, обжигающая внутренности, напоминает о реальности происходящего. В потемневших от страсти глазах Амира нет сострадания, только вожделение, жажда смерти. Её смерти.

Она силится отползти подальше, оставляя за собой кровавые неровные линии, подтягивается на руках, царапая пол ногтями. А тот, кого она так ждала, чьему приходу так радовалась, снисходительно улыбается, наблюдая за безуспешными попытками жертвы спастись. Он знает, что слабеющей от потери крови девушке не спастись. Только не от него. Всего один шаг, и он снова оказывается рядом и снова вонзает спицу в тело, с наслаждением наблюдая за тем, как жизнь по капле оставляет Марину.

 

- Выглядишь неважно, - с порога заявила коллега. Она только приехала на работу и теперь испытующе смотрела на меня. – Что случилось?

- Да ничего особенного, - устало отмахнулась я, - галлюцинации, нарушения со сном и психикой. Вот, подбираю себе сумасшедший дом, но выбирать особо не из чего.

- Ты всё ещё переживаешь из-за…

- Нет, по правде говоря, события последних дней заставили меня на время забыть даже о том, что у меня умер друг, - призналась я. – И что-то мне подсказывает, что и я сама не задержусь в этом мире.

- Эй, с чего такие настроения? Мы думали, тебе понравится, - виновато и растерянно протянула она.

- Понравится что?

- Ну, наш маленький розыгрыш. Понимаешь, мы решили издать твою книгу про Амира… И подумали, что было бы неплохо напомнить тебе об этом персонаже. Мы наняли актёра и…

- Подожди, так…

- Да, прости. Тебе разве не понравилось?

- Твари. Я вас убью. Хотя нет. Я поступлю лучше – я напишу о вас книгу, - мстительно пообещала я.



#8 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 11 January 2015 - 12:37

Рассказ Демьяныча

 

Работа не волк

 

Зазвонил телефон. Вернее, не зазвонил, а злобно и оглушающее громко заверещал. Я вынужден был, едва открыв дверь и ступив на порог кабинета, лихорадочно быстро подскочить к столу, подхватить трубку и бодрым голосом отчитать уже заученную фразу:

 

 - Управление по делам министерств и ведомств при государственном агентстве по культуре, образованию, этнической безопасности и связям с внеземными цивилизациями, менеджер Шантрапаев.

 

- Здравствуйте, - пробасил некто на той стороне провода, - я из Херсонского университета истории, валеологии, антропологии и математики.

 

- Да-да.

 

- На следующую неделю у нас запланирован визит в ваш город, и мы собираемся провести международную научно-практическую конференцию «Влияние низкочастотных колебаний на проблемы культурного наследия арийской цивилизации».

 

 - Да,  - с максимальной степенью дружелюбия ответил я.

 

- Вы не могли бы помочь нам в решении некоторых вопросов логистики? –спросил собеседник.

 

- Безусловно, мы можем помочь Вам, - ответил я. – Сегодня во второй половине дня я вышлю Вам прейскурант с ценами на аренду зала, размещение гостей, транспортные услуги и кофе-брейк.

 

- Спасибо большое, - ответил представитель университета. – Только у меня к вам одна просьба…

 

 - Да, что именно?

 

- Очень вас прошу, пишите в письме полное название нашего университета. Если будет аббревиатура, нас могут неправильно понять.

 

 - Непременно! – ответил я, пытаясь скрыть усмешку в голосе.

 

Едва разговор закончился, как подлый аппарат снова возопил, пытаясь вывести меня из равновесия. На сей раз его звон прозвучал прямо под моим ухом, мерзко и с издевкой. Да, любит он меня, прямо-таки обожает…

 

- Управление по делам министерств и ведомств… - начал я.

 

- Алло! Алло! – рявкнули на другом конце провода, - Соедините меня с руководителем! Срочно!

 

- Простите, а как вас представить? – немного опешив, спросил я.

 

- Педро Хуан Эстебан Сальвадор Гунн Саяк Кукарача, - громогласно и с чувством собственного достоинства пророкотал звонивший.

 

- Ваша должность?

 

- Прямой потомок Аттилы, руководитель Всемирного объединения гуннов, - продолжил Гунн Саяк, постепенно повышая громкость и патетичность своего голоса. – Вы точно запомнили мое имя? – неожиданно спросил великий гунн.

 

- Безусловно, господин Кукарача, - ответил я.

 

- Ну так соединяйте!

 

Завершив разговор с очередной телефонной чупакаброй, я, наконец-то смог вздохнуть свободно и бегло осмотреть свое рабочее место. На столе, как обычно, высились башни из бумаг с пометками и без, распечатанных и написанных от руки. Это все предстояло мне сделать в ближайшей или не очень перспективе. Когда перестанут звонить Хуаны, Педры, Эстебаны и прочие Тарантеллы. Взял один из документов. Длинное пространное описание деятельности проекта со странным названием «Мы за чистых волков». Исполнители проекта предлагали обратить внимание на разгулявшуюся эпидемию вирусного гидроцефаллокистического ящура, охватившую всю популяцию волков южных предгорий Памира. Описание проекта раскалывало мозг обилием ветеринарной и фармакологической терминологии. А его кульминационным моментом можно было назвать абзац, рассказывавший об исключительной значимости волков как неотъемлемой части южнопамирского биогеоценоза. Видимо, сделано это было, чтобы хоть немного оттенить вводящую в оторопь общую стоимость, которую любители памирской фауны собирались потратить на свою деятельность. А стоимость эта привела меня в бешеный восторг обилием нулей. Да на такие деньги можно не то, что волков на Памире, а половину Африки вылечить от гриппа, СПИДа, туберкулеза и эболы.

 

Не успел я начать читать следующий документ, как дверь с шумом раскрылась, и в нее влетел проектный координатор с совершенно ошалелым, красным, потным лицом. Человек он был странный. Высокий, грузный, занимавший много места, при этом, с отлично развитыми голосовыми связками. Настолько развитыми, что его голос можно было услышать за два квартала от нашего здания. Видимо, бывший военный. Или человек, загубивший в себе талант оперного певца. Когда кто-то из младшего персонала был ему срочно нужен, он срывался с места и бросался искать этого человека. Делалось это специально, чтобы застукать сотрудника за отлыниванием от работы, устроить показательную выволочку, громко, смачно, с матами, так, чтобы шеф слышал. А заодно, в качестве наказания за то, что ему пришлось побегать по этажам, взвалить на подчиненного еще пару-тройку дел. От беготни по этажам в поисках меня координатор уморился, лицо приобрело густо-красный оттенок, с него лился пот.

 

- Шантрапаев! Где ты шляешься? Я тебя уже час ищу!

 

- Я не выходил из своего кабинета, - парирую я спокойно.

 

- И чего это ты так? Даже в курилку не зашел, даже в бассейне не поплавал?

 

- Работа, документы, письма, звонки… - посетовал я, обводя рукой стопки бумаг на столе.

 

- Ну-ну, работа не волк… - проговорил координатор, - она волчица,  с ней не нужно волочиться!

 

Далее последовал взрыв сокрушительно громкого смеха, сопровождающегося обильными осадками в виде капель пота и слюней, которые летели повсюду. Я старался уворачиваться как мог. Вроде получилось.

 

- Ты вот, что, - продолжил координатор, явно довольный придуманной на ходу рифмой, -  отложи свои бумаги, успеешь еще. К нам сегодня приедут из счетной палаты, проверять проекты будут. Озаботься их приемом, чтобы все прошло чики-пуки.

 

После этого выражения его снова прорвало. Смех изливался долго и обильно. Наконец мой грузный друг исчез за дверью, а я собрал кое-какие бумаги и зашел к руководителю.

 

Тот был явно в хорошем настроении.

 

- Так-с, ну, как принимать гостей и что закупать, ты знаешь. Главное, без алкоголя, а то опять начнут танцевать под «Владимирский централ», демонстрировать наколки на неприличных местах и конфиденциальные сведения разглашать. Они должны подписывать свой отчет в адекватном состоянии. И еще, напиши этому Кукараче письмо, что мы не можем выполнить его просьбу, причину придумай какую-нибудь покрасивее и поубедительнее.

 

- А чего он хотел-то?

 

- Да, - шеф засмеялся и махнул рукой, - хотел в космос полететь. Узнал, что представители его народа до этого не летали, вот решил стать первым гунном на орбите. Да еще и собрал десять тысяч подписей в поддержку своей кандидатуры. Верит, понимаешь ли, в собственное космическое предназначение.

 

- А сколько ему лет-то?

 

- Да уж за восемьдесят.

 

- Хмм, а что же он раньше не полетел?

 

- А раньше он не знал, что он гунн. Ему это сообщили после развала СССР. А простым смертным путь в космос заказан. Тут либо хорошее образование и физподготовка, либо просветленное сознание.

 

После этого разговора мне стало значительно веселей. Предстояла поездка в супермаркет за продуктами питания для важных финансовых мужей (и, как выяснилось, не только мужей) из счетной палаты. В течение некоторого времени прокалывающий насквозь мозги рабочий телефон будет вдали от моих ушей. С этими мыслями я и зашел к водителю Эмилю.

 

- Ну, поехали, - отозвался он.

 

***

 

И уже через 5 минут мы едем по дороге в один из местных торговых центров. Останавливаемся на светофоре, и тут мимо нас на приличной скорости пролетает джип Хаммер. И пролететь бы ему просто мимо, так нет, обязательно нужно было снести нам зеркало заднего вида. Водитель Хаммера это заметил, резко затормозил и начал сдавать назад. Судя по всему, мне предстояло стать свидетелем эпичной битвы, коей не знала даже Троя. Эмиль вышел из машины как ни в чем не бывало, будто ему предстояли разборки не с состоятельным владельцем дорогущей иномарки, а с какой-нибудь мелкой сошкой из сообщества карманного ворья. Из двери Хаммера вылезло существо, сильно напоминающее быка. Толстый мужичина, ростом выше среднего, шея, почти вжатая в плечи, на лице – выражение тупой и бессмысленной ярости. Речь пациента отличалась богатым словарным запасом, однако воспроизвести ее дословно, увы, не смогу. Я ведь человек приличный. Посему заменю самые веселые моменты словом [цензура].

 

 - Ты [цензура] какого [цензура] свою [цензура] тачку [цензура] тут [цензура] поставил [цензура]? Ты [цензура] мне [цензура] краску [цензура] ободрал [цензура]. Ты [цензура] знаешь [цензура], кто [цензура] мой [цензура] брат [цензура]? Да [цензура] он [цензура] полковник [цензура] милиции [цензура]. Да если [цензура] я [цензура] ему [цензура] сейчас позвоню [цензура], тебя [цензура] прямо тут [цензура] закопают [цензура] с твоей [цензура] тачкой [цензура] [цензура] [цензура]

 

Эмилю пришлось попотеть, чтобы остановить такой огромный поток цензуры. Он пару раз откашлялся, но это не помогло. Быкоподобный водитель Хаммера, похоже, вошел в раж. И тогда наш водила принялся лихо отплясывать вприсядку. Собеседник такого поворота не ожидал. Оторопев, он сделал шаг назад, замолкнув.

 

- Кто, говоришь, твой брат? – вальяжно спросил Эмиль.

 

- Полковник милиции, [цензура], - повторил лысый.

 

- Ну, во-первых, глянь, где я работаю, - перед лысым замаячило удостоверение, которое есть на руках у каждого сотрудника Управления. – Машина эта принадлежит нашему руководителю, а у него – прямой выход на правительство и, если надо, президента. И если я ему позвоню…

 

При этих словах толстяк как-то съежился, осел, вжал шею в плечи настолько, что та и вовсе исчезла.

 

- Так, мужик, ты меня тут на понт [цензура] не бери. Давай [цензура] по-нормальному все решим, без звонков, разборок.

 

После короткого торга Эмиль получил на руки несколько сотен американских денег, и разъехались они в разные стороны. Связи, связи…

 

Дальнейшие события разворачивались тихо и буднично. Закупили, привезли, сервировали. Счетная палата прибыла на полчаса позже заявленного времени. Черные японские авто с тонированными стеклами, люди в черных костюмах, белых сорочках, с галстуками. Как в кино. Первое, что они сделали – сели есть. И ели они подобно саранче, быстро и обильно. А заодно и с шефом болтали за жизнь и о делах земных. Ну а дальше – так уж и быть, работать. М-да, как жаль, что когда работают одни, другие себе позволить этого не могут. Так случилось и со мной. Звонок от руководителя с просьбой зайти к гостям.

 

В отдельной комнате, которую для счетников любезно отвел шеф, сидело пятеро человек в черном, уткнувшихся в свои ноутбуки. Периодически то с одного, то с другого устройства доносилось веселое «О-оу!», при котором на лицах гуру финансового мира возникали добрые улыбки, будто сам финансовый бог ниспослал им благодать. Но среди всего этого рая выделялась руководитель группы, женщина с очень колючим взглядом и едкой ухмылкой на губах.

 

- Ваш проект «Месячник по защите прав малоимущих бизнесменов»?

 

- Мой, - осторожно ответил я, пытаясь заранее предугадать, откуда ждать удар.

 

- А вот скажите, почему у вас по проекту неподтвержденные затраты?

 

Я почувствовал, что пол подо мной накренился, по телу пробежала волна жара.

 

- Неподтвержденные затраты? – совершенно искренне удивился я. – Да быть такого не может.

 

- Ну как же? А вот полюбуйтесь.

 

Она протянула мне лист расходов, в котором отдельной строкой указывалось «рулон туалетной бумаги».

 

- Ну и что это? – спросила она, указывая на эту строку.

 

Я не нашелся, что ответить. Какой-то чертов рулон туалетной бумаги. И как он попал сюда?

 

- Покупка гигиенического средства, - неопределенно ответил я.

 

- А документы на это средство где? – на последнее слово был сделан особый акцент, будто это «где» использовалось вместо молотка, загоняющий гвозди в гроб нерадивого бухгалтера или финансиста. – Здесь должны быть приложены товарный чек, кассовый чек, патент продавца, его страховой полис… - она все перечисляла и перечисляла. Казалось, с каждым словом я уходил вниз на несколько сантиметров, будто погружался в болотную жижу.

 

- Постойте, - сопротивлялся я, - это незначительные затраты. Это же не несколько тысяч…

 

- И что? – усмехнулась дамочка, - чеков нет, патента нет, а значит, есть вероятность, что рулон был закуплен не на цели проекта, а на собственные нужды его исполнителей. Это растрата денег, причем, денег государственных. Вы понимаете, что дело пахнет скандалом?

 

В этот же момент подбежал шеф. Руководитель группы счетников с торжествующим видом, смакуя каждое слово, а в особенности «недостача», «неподтвержденные расходы» и «растрата», преподнесла ему сказку о товарных чеках и страховых полисах, которые с ее легкой руки вдруг стали полюсами. Шеф несколько раз переменился в лице.

 

- Шантрапаев, ты куда смотрел? – резко спросил он у меня. – Почему пропустил?

 

- Не заметил, - едва-шевеля губами произнес я.

 

- А за что мы тебе деньги платим? А?

 

Я тихо чертыхнулся.

 

- Значит так, - произнес начальник, - растраты возместишь из собственного кармана, благо они небольшие, и с сегодняшнего дня ты у нас не работаешь, заявление напишешь по собственному желанию…

 

Когда я выходил из комнаты, казалось, сверху какая-то сволочь вылила на меня ведро кипятка. Коридор, освещенный древними как мир, тошнотворно жужжащими люминисцентными лампами, показался мне самым поганым местом, в которое только приходилось ступать. Лампы были уже старыми, и на крошечную долю секунды они гасли, а затем снова загорались. Глаз этого почти не замечал, но от этого мелькания мозги уставали. Хотелось на воздух. Заявление написал за пару минут. Еще с десяток минут ожидания в приемной, несколько общих фраз от шефа, и все закончилось.

 

***

 

Выйдя на улицу, сдернул с себя галстук, который обхватил шею подобно удавке, и вышвырнул его к чертовой матери, рванул воротник рубашки вместе с двумя пуговицами. Воздух огромным потоком бросился в мои легкие, наполнил их, опьянил. Я только сейчас почувствовал, что на дворе весна, деревья щеголяют зелеными нарядами, воздух свеж, юн, прекрасен… А я, хоть и юн, но грустен, безработен и по уши в бумажном ворохе. Домой шел пешком, ни о чем не думая. Пару раз чуть не угодил под колеса местных лихачей, которые устраивают на перекрестках соревнования в мастерстве дрифта. Дома меня ждали диван, телевизор и бутылка коньяка в холодильнике. Последнюю я берег уже почти год. Ее подарил один из клиентов за помощь в подготовке отчета по проекту. Помню его слова в момент вручения этого презента:

 

- Это эликсир от душевных ран, бальзам, который исцелит хандру. Принимай только тогда, когда тебе станет совсем хреново. Без надобности – ни-ни!

 

Ну, надобность как раз и появилась. Прибыльной работы лишен, да еще и нервы попортили. Пробка выскочила, отлетела куда-то в угол комнаты. Вместо красивого хрустального бокала обычная чайная чашка. Не тот случай, чтобы демонстрировать изысканное чистоплюйство. Глоток, еще один, и еще. Постепенно голова наполнилась живительной пустотой. Роящиеся в ней мысли растворились, на смену им пришло тихое, вязкое безмыслие и ощущение покоя, в ушах зазвенело. Казалось, меня погрузили в горячую ванну. Не обжигающую, но приятно разогревающую тело. Кровь пульсировала в висках. Казалось, в моем мозгу сейчас готова уместиться целая вселенная. Я глотнул еще. Что за блаженство! Казалось, я повис в воздухе и медленно плыву куда-то вдаль. И вдруг эту замечательную идиллию оборвал звонок домашнего телефона. Не успел я подняться, как услышал, что на мобильный тоже кто-то звонит. Звонил и планшет, и на компьютере заныл Скайп, и в дверь кто-то нетерпеливо и настойчиво звонил. Исходя из простой логики, я дотянулся до того устройства, которое находилось ближе всего ко мне. Это был мобильник.

 

- Алло.

 

- Господин Шантрапаев, я из геодезической службы, мы нашли в горах Памира крупнейший в мире алмаз и хотим назвать его в честь Управления по делам министерств и ведомств при государственном агентстве по культуре, образованию, этнической безопасности и связям с внеземными цивилизациями! – произнес бодрый голос из мобильного.

 

- Извините, - протяжно ответил я,  - я в Управлении больше не работаю.

 

- Не работаешь, а отвечать за туалетную бумагу будешь, - пропищала дамочка из счетной палаты с экрана телевизора.

 

- Я не буду отвечать за туалетную бумагу, пусть она сама за себя ответит, - выкрикнул я экрану.

 

- Палата мер и весов после тщательной экспертизы пришла к заключению, что бумага имеет право отвечать только в присутствии адвоката, - отчеканил чей-то хриплый голос из стационарного телефона.

 

- Адвокааат! Адвокааат! – проорал в планшете странный паренек с торчащей в разные стороны желтой шевелюрой.

 

- Адвокат вам не поможет, - произнес строгий голос за дверью, - он уехал тренировать сборную Гондураса по водному поло.

 

- А вы знаете, что в Гондурасе открыли новый вид хорьков, которым присвоено видовое имя Ferret Shantrapa? – прозвучал в скайпе квакающий голос ведущего одной популярной телепрограммы о животных.

 

- Заткнитесь! – заорал я во всю глотку, и только тут понял, что весь этот многоголосый хор оказался сном, бредом пьяного усталого мозга. Голова раскалывалась. Звонил мобильный

 

- Шантрапаев, ты нам нужен, - произнес из трубки голос шефа, у нас завтра презентация проектов, ты должен выступить.

 

- Никому я ничего не должен, я уволен, - произнес я все еще окрыленный той смелостью, что даровали мне алкогольные пары.

 

 

- Ни хрена ты не уволен, работать будешь как миленький, - хохотнул в трубку шеф, - с первым апреля тебя, парень!



#9 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 11 January 2015 - 12:38

Рассказ Терниаты

 

Находка

 

Осенняя распутица выдворила семейство грачей с дороги, ведущей в пригород; прихваченный грязью прошлогодний башмак торчал у трухлявого подножия кустарников, словно забытый сундук, птичий скарб. Грачи в этом месте радели: хороводили, хватая за подолы старомодных юбок торопливо идущих женщин- работников почты, пекарни. Птицы путались под ногами, дразнили прохожих. 

Крепкие заборные щиты, родственно окрашенные, простирались вдоль дороги, оттесняли заблудившиеся стайки тумана.

Неторопливо, вразвалку пролагал путь молодой высокий мужчина, заплечная сумка, явно ручной выделки бестолково билась о могучую спину: ватник не мог скрыть разбойничью стать, крепкое сложение. Грачи, подпрыгивая каждый на одной лапке, трусливо скрывались в придорожном бурьяне. Комья жирной земли отлетали от армейских ботинок.

Недоброго путника встречали ладные улочки провинциального городка, старушечье исподнее, с бестыжею заботой развешанное  во дворах, коростой покрывшиеся скамьи.

Темный день прирастал камнями, выбившимися из-под фундамента, незаметной трескучестью впалых стволов деревьев.

Иногда человек останавливался, чтобы спросить дорогу у заглядевшейся на дальнюю рощу добронравной  бабушки, непоседливого словоохотливого пенсионера. Молодых лиц не видел, ребятня в это время собиралась у реки-смотреть на проходящие речные суда.  Места здесь были укромные, притайные, тем и привлекали тоскующие сердца.

Сероватое, с оспинками, грубое и красивое лицо, глубокая посадка глаз, брови бессовестного гордеца, перебитый когда-то нос, - достойный образец для антропометрического атласа. 

Как он шёл - так ищут любимую женщину, для любви и смерти.

Кто -то  вдруг выкатился с крыльца, по-медвежьи обхватил старого знакомого. Петр - школьный товарищ.

Соседки уставились на парочку, не сводя с приятелей антрацитовых глаз - темнело вокруг, заволакивало - и застывшими улыбками женщины бессмысленно передавали друг другу  свои впечатления.

- Какие люди, здорово, Черный! Надумал остаться в наших краях, подыскал себе пахоту?

Путник оскалился и живо поддержал приветствие:

- Привет, друг. От меня не уйдет. Вышли на меня, понадобился. Волка ноги кормят.

- Ну, ты, ты парень рукастый, не пропадешь.  Кто посоветовал и куда определился?

- Да живет здесь одна…приезжая. Как узнала- Бог весть, выбор здесь невелик, в нашей местности. С претензией мадам.

- Твой же батя известный был мастер, куда что ушло и пропало. Сейчас и в городе не сыскать такого. Не забыл ещё, как в минуту укладываться?

Они стояли в центре улочки, мимо профурчал уазик.  «Боров ещё катается на своем козле»,- подумали одновременно.

Говорили, почти не глядя в глаза, лишь Черный ненадолго задерживал внимание на юношеских черточках, заостренном  подбородке.  Друг был меньше ростом, тоньше, одет не по- городскому: все большего размера, даже кепа едва держалась на округлой голове-  ни дать ни взять послевоенная шпана. Подбирать слова становилось все труднее: чувствовалась  несоразмерность, несоединимость и легкая победа в ленивой схватке

 

-Будет. Расскажи-ка лучше, чем дышишь, и как ребята тешатся. Передавай им: сниму угол- пусть заходят, потолковать надо.

 -У меня соберемся, всех позову,- с усилием радостным, морща лоб, вымолвил Петр, - так он совсем походил на ослушавшегося подростка, притом невинного.

Черный усмехнулся, опустил руку на плечо друга и тотчас убрал, как петлю смахнул.

- Прощай, свидимся ещё, порешим, что и как.

С минуту раздумывая, Пётр бросил вслед пешему, окликнув зычно:

-Так я знаю, к кому ты идешь. Прално, бери правее, дом старый, на деду Аркашу похож- держится костылем, -узнаешь.

Чёрный в ответ, не обернушись, сделал непонятный финт рукой.

 

Ангелина( Лина) ждала мастера с одиннадцати утра;  встала, как всегда в последнее время, рано, засветло. Да и не ложилась  вовсе -так, вцепилась в думку плюшевую с бахромой: нити перебирала, плела косички.

Тянулась лунная струна вдоль лица, разделяла на левую, малую часть - смурную, неузнаваемую в своей застывшей гримасе, яростную, и  правую-оснеженную, тут же покойно улыбавшуюся.

 

Лина заселилась недавно. Бросила в колодец ключи от прежнего жилища- это первое, что она сделала.

 

На  массивном столе с  закругленными ножками- неровная горка орехов: несколько откатилось за ночь; Лине пришлось вскочить  с голой кушетки: за окном что-то ударило, мокрое, липкое, слегка качнулась напольная кривая лампа. 

 

Три года назад почтальон вручил ей на пороге современного городского жилища телеграмму-извещение о смерти отца. Текст был составлен продуманно, не дежурно, но с припрятанным вопросом-колючкой : приедешь ли ты, дочь своего отца? Отправляла соседка, тетя Рита, хлопотливая женщина средних лет, с белым лицом-булкой.

 

Лина прибыла к самому погребению. Она двигалась по своей траектории, безошибочно обходя кладбищенские  ямки, канавки с торчащим красным тряпьем в жиже. Многое расступались перед ней; незнакомые лица, тучные фигуры, сутулящиеся.

В руках ежились от приближения  смерти, разделённости желтые розы. Кажется, впервые в жизни она сама выбирала и покупала цветы, у  приседающей поминутно торговки. Целлофановую упаковку по дороге свирепо измочалила и выбросила.

Пришедшие проститься- сослуживцы, дальняя родня, соседи- не знали, куда смотреть: на опускавшийся гроб или поднявшую вдруг предгрозово лучистые глаза Лину, элегантную в трауре, броскую. Ее каштановые волосы, волнами уложенные, держали безукоризненно форму-капюшон.

Мужчины смещали взгляд и, будто передумывая, скользили снизу вверх, задерживаясь на уровне талии. Один из могильщиков  выругался-веревки сорвалась, гроб провис набок. Это мелкое происшествие, всегда неприятным образом отпечатывающееся в сознании суеверного люда, отвлекло от дочери славного Ивана Павловича, умершего тихо, одиноко,  росным октябрьским вечером, за свои письменным столом.

 

...

 

Лина прошлась по всем комнатам- постоянно чудилось, что и здесь, в гостевой она не была, и в дальней комнате, ароматно пахнущей лежалой хвоей, и в кабинете, на втором этаже.

 

Она исправно отсылала деньги  на содержание дома, в течение трех лет со дня смерти отца. Деятельная соседка чересчур добросовестно спешила отчитаться, до мелочей расписывая траты в ученически аккуратных письмах. И напрасно: Лину это вовсе не трогало, она никому не доверяла. Когда тетка важно напомнила о своей здоровье и дочернем долге, Лина лишь совместила свои намерения с суетным движением души доброхотки.

 

Нежданная, приехала внезапно, без предупреждения: как хозяйка, ненадолго отлучившаяся, чтобы поправить свои дела.

Она то и дело находила новые вещи: бронзовую фигурку старушки, несущей хворост, хитрое выражение которой искусно передал немецкий мастер позапрошлого века, старушка будто ждала нетерпеливого прикосновения  пальцев; голубиные яйца из мрамора, здесь же- кованое гнездо, старую перьевую ручку с гравировкой и много чего любопытного.

 

Половицы почти не скрипели под размеренным, летучим шагом молодой женщины. Молодой ли? На вид ей было столько же, сколько упругой яблоне в саду: и молодая, и пожившая.

Отец слыл добрым, замкнутым, в среде людей простых- ученым человеком, в среде ученых-незаметным, любителем. Краевед, гравер, он подолгу засиживался над очередным эскизом.

 

«Полы, я выложу полы паркетом, из красного дерева- вычурно, не годится; из дуба, решено»,- озвучила свою мысль новоиспеченная хозяйка после беглого осмотра помещений. Тетя Рита недовольно поджала губы и ничего не сказала, но про себя добавила, устыдившись собственной непонятной обиды: "Негодница, заявилась» . Когда она встретила на вокзале Лину, та показалась ей высокомерной, но в большей степени- бессердечной.

 

- Вы знаете, где можно найти мастера подходящей категории, опытного? -давила Лина .

"Счас, выпишу тебе",-  прежняя охранительница  почувствовала притворную, глумливую мягкость интонации, но все же решила исполнить просьбу:

- Да, есть, старый мастер, не знаю, живой ли ещё, сын у него, по стопам пошел, в Доме Культуры областном и в доме купца Лодочникова  паркет  лож…клал.

- Хорошо, очень хорошо, непременное условие - трезвость, -улыбаясь, настаивала девица.

- Ну, вроде не пьющий, как все. Только…

- Что только? За ним водятся странности, признавайтесь! Вы осведомлены лучше, чем можно предположить, - Лина не унималась.

- Узнаю, скажу обо всем, -твердо заключила тетя Рита  и поспешила проститься: находиться в доме с жилицей было трудно.

 

Осенний день уходил медленно, дыхание его было то теплым, запоздало ласковым, то свистящим, резким.

 

Черный взошел на крыльцо двухэтажной дореволюционной постройки, дому шел восемьдесят первый год. Почуяв его возраст, мужчина остановился, не без почтения  оглядывая зеленоватые фасадные стены, ажурный козырёк, причудливую резьбу. Проник внутрь без стука, отворив незапертую, податливую дверь. Только перешагнув через порог, громко заявил о себе:

- Принимайте позднего гостя.

Лина нахмурилась;  направилась в прихожую, здесь едва не столкнулась со сверкнувшим на мгновение серебристо-пепельным  столбом, зачем-то взглянула в  треснутое зеркало часов и медленно подошла ближе, расправляя на ходу драпировку поплинового платья.

- Пришли измерять, расчёты проводить, вы принесли хотя бы часть инструмента?

Черный скинул сумку, зазвенело.

- А материал хранится в подходящих условиях? С потраченным возиться не буду,-  отрезал  пришелец.

 -Вначале мне предстоит с вами кое-что обсудить.

Захваченные в полон забытым, безымянным предчувствием, они со всем пристрастием, вызывающе изучали друг друга.

Cont...



#10 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 11 January 2015 - 12:39

Рассказ Фотиньи

 

Экскурсия

 

— Так вот, — продолжала Ирина Дмитриевна, — попросила я Рената Алиевича закрыть форточку — мне никак не достать. Полез он, значит, а там, представляете, стекла нет!

Вика покрепче сжала в ладонях стакан с горячим чаем. Она и так постоянно мерзла: на прежней работе долго ржали, вспоминая, как летом, в самую жару, под ее столом обнаружили включенный обогреватель; поэтому веселенькая история с форточкой, а тем более сейчас, когда отопление еще не включили…

— Да-а, — это опять Ирина Дмитриевна. — Погода сегодня не шепчет.

— Почему же? — Сергей Александрович рассматривал из окна преподавательской сумрачное октябрьское небо. — Шепчет — говорит: «Иди домой, ложись спать!»

Еще тот приколист. Даром, что под семьдесят: молчит, молчит, а потом как сказанет! Да нет, молодец, конечно, мужик: волосы, зубы, как у молодого. Всю дорогу, народ шепчется, со студентками романы крутил — и в стройотряде, и прямо здесь, в техникуме. Однажды — ему уж за полтинник было — закрылся с одной в своем образцово-показательном кабинете истории и обществоведения, а тут возьми да и нагрянь комиссия. И прямиком туда!

Так девчонка эта (сейчас она, собственно, давно не девчонка, уже лет десять ведет гражданское право) рассказывала: «Они снаружи в дверь ломятся, а Сергей Александрович ключ в замочную скважину вставил и изнутри держит...» Секретарь парторганизации, между прочим, второй человек в техникуме! Был. Потому что когда началась перестройка, одним из первых подал заявление о выходе из партии...

Нет, преподаватели этого техникума, кого ни вспомни, все как на подбор: не соскучишься. Если сами что-нибудь не отчебучат, так расскажут. Вон, к примеру, Женька — то есть Евгения Михайловна, математичка, — та, что сейчас бутерброды наворачивает. И куда в нее с утра столько лезет?! Приходит вчера с урока, хохочет:

— У меня новая тема, и вдруг вваливается Елагин…

А дело в чем. Заказала Женька для своего кабинета портреты математиков. Ну, заказала и заказала — обещанного, как известно, три года ждут; а тут посреди урока без стука входит завхоз и… «Срочно, — говорит, — переводите группу в другую аудиторию: будем сейчас ваши портреты вешать». — «Евгения Михайловна, вы хотите повесить в кабинете свои портреты?»

— …студенты подумали, я решила по всем стенкам свои фотки развесить!

Или Алевтина Ивановна, кудряшки, как у овечки, а походка, как у отставного солдата. Ее девиз: «Какой классный руководитель — такая и группа», поэтому когда она тут же прибавляет «таких дураков, как мои, не найдете ни в одной группе»…

Однако следующей вошла вовсе не Алевтина Ивановна, чтобы с грохотом отодвинуть стул и вытряхнуть из сумки пакет с бутербродами. И даже не упомянутый уже субтильный завхоз Елагин — вход в преподавательскую заслонила могучая фигура замдиректора по учебной работе полковника запаса Валерия Павловича.

— У кого сейчас занятие в 12-ой группе?

— У меня! — чудом не расплескав чай, подскочила Вика.

— Докладываю, — Валерий Палыч при каждом слове рассекал пухлой ладонью воздух: — Группа перед самым звонком в полном составе толпится у крыльца.

«Бли-и-и-н, у меня же экскурсия на Литераторские мостки*

С трудом разминувшись с Валерьпалычем, Вика, застегивая на ходу куртку, кинулась вниз по лестнице.

«В полном составе, как же!.. Дождешься… четырнадцать, пятнадцать…»

— А где Уденцов? — продираясь сквозь «лес» окруживших ее высоченных студентов, засуетилась Вика.

— Да здесь он, Виктория Борисовна!

— Не вижу. Никита-а-а!

— Ни-и-и-к! — помог кто-то из девчонок.

— Да вон он! Слышь ты, придурок, прочисти уши: тебя учительница зовет!

— Дима, — укоризненно выдохнула Вика.

— А чё? Его зовут, а он… — точно мельница размахивая руками, принялся оправдываться Дима Шершнев.

— А за придурка, между прочим, ответишь! — поставив ногу на урну, Никита Уденцов начищал перед походом на кладбище ботинок.

До Литераторских мостков всего минут пять ходу, однако Вика исстрадалась, как за пять часов. Одни отстали, другие, пока подтягивался «хвост», унеслись вперед и, игнорирую всякие там специальные знаки и увещевания классного руководителя, перешла дорогу в неположенном месте… У самого входа была произнесена прочувствованная речь с чтением стихов и прочими внушениями: ну не впускать же просто так за кладбищенскую ограду толпу жизнерадостно ржавших подростков, надо хоть попытаться…

 

…И кровь приливала к коже,

И кудри мои вились.

Я тоже была, прохожий!

Прохожий, оста…

 

— Викторьборисовна, да чё мы не понимаем, куда пришли?

«Понимают они, видите ли…» — с нервическим смешком подумала Вика. И ужаснулась: еще не хватало, чтобы и она…

— А почитайте нам еще стихи!

В тщетных попытках задавить в зародыше позывы неуместного смеха, Вика первой вошла в ворота и мысленно порадовалась, что не поленилась прогуляться здесь накануне, а то пришлось бы сейчас бегать, искать.

— Вот тут покоится прах поэта Александра Блока, тут писателя Гаршина, немного пройти вперед — Куприна.

— Это который «Белого пуделя» написал? Где? — припечатав подошвой гранитную плиту, заинтересовался уже упомянутый Уденцов.

— Никита! Ну, Никита! — со страдальческим выражением лица взмолилась Вика.

— Блин, — потерявший опору любитель «Белого пуделя» покачнулся и, видимо, желая реабилитироваться в глазах классного руководителя, добавил: — А где… — явив напряженную работу мысли, Никита наморщил лоб и пощелкал пальцами. — Ну, который еще «Му-му» написал?

Бедный Иван Сергеич! Сколько Вика ни билась, в памяти большинства студентов Тургенев так и оставался автором единственного, но зато поистине бессмертного произведения…

И вот тут началось. То ли она не туда свернула, то ли не заметив, прошла мимо, но место последнего пристанища Ивана Сергеевича Тургенева словно превратилось в невидимку.

Взмокшая, в расстегнутой куртке, Вика металась по раскисшим от дождя дорожкам — за ней, шурша листьями, едва поспевала наиболее сознательная часть группы. Несознательная же, в составе человек шести-семи, отдыхала на скамеечке под сенью полуоблетевших кустов и, лениво наблюдая за ходом поисков, по временам отпускала ехидные замечания:

— Викторьборисовна, вам надо плакат написать: «Ищем могилу Тургенева»!

— Или объявление: «Всем нашедшим…»

«Вот поганцы! Еще и издеваются…»

На прежней работе Вика, случалось, попадала в таки-и-е переплеты! И ничего — выкручивалась, но здесь… Ведь она только вчера специально прошлась по этим проклятым дорожкам и собственными глазами… Нет, просто мистика какая-то!

Краем уха Вика слышала, как Алена Борисенко, перемежая речь более привычной мовой, кому-то доказывала, что Гоголь — никакой не русский писатель, поскольку писал про родную Крайну, и мысленно не согласилась: «А вот и не только! Да и писал он не на украинском, а на русском — русском — языке!» Всего лишь мысленно: вмешиваться и доказывать просто не было сил.

Вмешаться пришлось, когда шустрый Вова Близняк попытался «перевернуть» каменную страницу памятника-книги. И еще некоторое время спустя, когда все тот же не способный ни минуту оставаться без дела Вова принялся бить поклоны перед памятником матери Ленина.

— Викторьборисовна, нашли!

Сметая все на пути, заинтригованные дикари ринулись на голос — последней доплелась вконец измученная Вика, однако ее участия не потребовалось.

— Вот! А я смотрю что-то знакомое! — размахивал «мельничными крыльями»-руками счастливый Дима Шершнев.

— А чего, он прямо здесь, в гробу? — ткнул пальцем в гранитное надгробие дотошный Уденцов.

— Сам ты в гробу — не видишь, памятник это из камня!

— Длинный-то какой!

— Да он высоченный был!

— Кто?

— Тургенев!

— И его сюда тащили прямо из Франции, — вспомнил кто-то из добросовестно учивших биографию.

— Бедненький, домой, видать, хотел, — сердцем дошла сроду ничего не учившая Лиля Дерягина…

 

До остановки Вика шла обычно по тропинке, но сегодня — после тройной экскурсии с тремя разными группами — делать дополнительный крюк, чтобы обойти сквер, просто не было сил. Это у нее-то, про которую говорили «энерджайзер отдыхает»! Ну не живется людям спокойно! Нет бы и дальше продавать себе свои окна — шесть лет ведь не шутка! Ну как же — филолог! Педагог! Работа по специальности! Новые впечатления! И вот нате вам, пожалуйста, новые впечатления: то орут, как резаные, прямо на уроке, а то: «Ой, Виктория Борисовна, вы такая молоденькая!» Типа, жалеют. А ничего, что «молоденькой Виктории Борисовне» уже двадцать семь? И последние два из них она была руководителем корпоративного отдела — с директорами объектов лаялась; бывало, даже и строила их, солидных людей; договоры миллионные заключала. А тут практически дети, пятнадцать-шестнадцать лет, и не справиться, хоть ты тресни! Да если бы только не справиться… Не успеешь рот раскрыть — «А что такое Рим? А кто такие варяги?»

Хошь — смейся, хошь — рыдай! Школу они, видите ли, закончили — аж целых девять классов! Какая там литература XIX века с «лишними людьми» и «поисками смысла жизни Андрея Болконского и Пьера Безухова», когда надо каждый раз от печки рассказывать. Или от сотворения мира? Нет, ужасная — ужасная работа…

Аккуратно обойдя мелкую лужицу, Вика споткнулась и, подняв фонтан брызг, ухнула в соседнюю поглубже.

Скажи ей в тот момент, что преподавателем она проработает девять лет, Вика бы не поверила.

_______________________________

* «Литераторские мостки» — участок на Волковском кладбище Санкт-Петербурга, музей-некрополь, где захоронены многие русские и советские писатели, музыканты, актёры, архитекторы, учёные и общественные деятели.



#11 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 11 January 2015 - 12:40

Рассказ Фертес

 

Третий

 

Профессия - парапсихолог

 

Для недели РД, посвящённой профессиям.

 

post-204-0-82194800-1417544510.jpeg

-1-

Академик Хейфиц, руководитель «Проекта 10» (занимающегося исследованиями человеческого мозга), выдержал многозначительную паузу перед началом своего доклада и вдруг произнес неожиданное:

– Машины времени не было, нет и не будет: такое качество нашего организма, как неоднородность, не позволит переместиться во времени и на расстоянии. Смело могу вас в этом уверить. Поэтому забудьте про ваши волшебные квантовые пердимонокли, забудьте про Герберта Уэллса, графа Калиостро и Чарльза Форта сотоварищи [1]. Так же вынужден констатировать: лаборатория не в состоянии обуздать алгоритм хаотичного выбора исторических перемещений. Мониторинг мест, где происходило туннелирование [2] (по словам очевидцев), не зафиксировал ничего, кроме стремительно угасающего радиационного фона.

 

Никто не ухмыльнулся, не показал скрытой иронии за все недолгое время пребывания в этом кабинете. Всё было почти обычно для десяти членов отряда боевых парапсихологов «Проекта 1000». Почти. Присутствие приглашённого Президента (Хейфиц попросил охрану ждать за дверью, неслыханная наглость!). Да вызывала недоумение небольшая стычка за пять минут до совещания: капитан Степан Данилкин неожиданно врезал по челюсти своему напарнику, единоутробному брату, капитану Илье Данилкину. Просто так, без предупреждения, окликнул в дверях и врезал. Разняли быстро, достаточно оказалось приказа Хейфица, стоявшего в дверях наизготове с кульком льда. Удар младшего Данилкина оказался отличным: Егор до сих пор держал у скулы лёд, попутно вытирая выступающие в углу рта капли крови. Хейфиц не разрешил умыться, только дал сплюнуть кровь с выбитым зубом в свою пепельницу. Илья выглядел злым, Степан – виноватым, но оба, доверявшие главному парапсихологу страны, решили отложить обсуждение случившегося до окончания совещания.

 

 

– Дотации на исследования приостановлены? – попытался догадаться подполковник Савченко, сидящий напротив только что говорившего Хейфица.

 

– Финансирование продолжается, – улыбнулся Хейфиц, – надеюсь, что господин Президент сможет это подтвердить.

 

Половина сидящих вопросительно перевела взгляд на Президента, который, похоже, мало что понимал в происходящем. Он и о «Проекте 10» узнал прошлым вечером… И вдруг раздалось мычание, Степан схватился за голову: кровь гулко ударила в виски и отхлынула рикошетом к затылку. Повело в сторону, закружило, захотелось тут же вывернуть на пол сытный завтрак, есть с утра давно привык плотно. «Вот тебе и старость!» – невольно подумал Степан, у которого давление поднималось крайне редко, а тут второй раз за полчаса: первый раз – за минуту до того, как он сам, не ожидая от себя, ударил брата-близнеца, второй – только что.

 

Хейфиц озабоченно разглядывал Степана:

– Голова сильно болит?

– Терпимо, товарищ полковник, – но приступ тошноты становился все настойчивей, и Степан потянулся за бутылкой солёной минералки.

 

– На, выпей, – полковник к головной боли Степана оказался почему-то более сострадательным, чем к кровоподтеку Данилкина-старшего, сочувственно протянул упаковку таблеток. Но большего внимания не оказал, включил проектор и отодвинулся в сторону, чтобы не закрывать собой экран.

 

– Сегодня вы познакомитесь с первичными результатами эксперимента по влиянию на материю в четвёртом измерении. Эксперимент был проведен мной лично, поскольку теория находилась на стадии догадок. Однако, уже сейчас результаты впечатляющие. Прежде всего, я хочу выразить радость по поводу присутствия с нами господина Президента и его доброго здравия. Вы можете разделить эту радость со мной, просмотрев первый ролик.

 

С первых же минут сидящие в кабинете были обескуражены, а Президент открыл рот и подался вперед: проектор выплюнул на экран срочные новости с фрагментами съемки покушения на него, главу государства. Известная дикторша ведущего российского канала, а следом за ней еще несколько мировых, огласила в подробностях убийство Президента России террористом-смертником, несколько лет являвшимся пресс-секретарем. Показали взрыв, ранения десятков людей, оказавшихся рядом. А затем на экране пошли кадры торжественных похорон Президента. Остальных погибших хоронили отдельно.

 

– Какой-то дурной сон, – с кривой улыбкой прокомментировал видео-сюжет вспыхнувший румянцем Президент.

 

– Это не сон, Виктор Викторович, вас убили в ноябре прошлого года, – Хейфиц убрал звук, чтобы было удобнее комментировать. – Признаться, это событие стало катализатором к решению попрактиковаться на уровне мирового масштаба. До этого я проводил аналогичные эксперименты на бытовом уровне. Сожалею, что не могу предоставить пафосной заставки: монтировали видео на Втором канале, а вот создать презентацию нового проекта не смог сам и доверить некому было.

 

Академик остановил видео и загородил собой экран. Изображение стреляющего в воздух караула частично отпечаталось на лице и костюме Хейфица.

 

– Я назвал этот проект «Третий». Всё достаточно просто: для изменения событий в прошлом необходимо как минимум два человека, наличие третьего даёт более устойчивый алгоритм. А задействование большего количества людей может привести к определенному сбою в процессе: чем больше людей завязано в этом, тем вероятностней сбой просчитанного алгоритма. Один – парапсихолог, один – транслятор мысли, третий человек – гарант или цель исполнения. В вашем случае, Виктор Викторович, я выполнял функцию управляющего процессом, транслятором стал Чикризов, ваш старший помощник, устранивший утром того дня вашего пресс-секретаря, а целью были вы…

 

– В ноябре прошлого года в Интернете и СМИ прокатилась волна провокационных статей о смерти Президента, – вдруг вспомнил майор Ивченков, – это каким-то образом связано с…?

 

– Безусловно, – Хейфиц провел рукой по волосам и отошел в сторону, засунул руки в карманы. – Я изменил историю, но частично она отпечаталась в ноосфере. Изменения касались всего мирового сообщества, это не могло не отразиться на последствиях. Так что, это неприятное событие, господин Президент, отголосок и косвенное доказательство моей правоты.

 

– Как работает «Третий»? – Президент справился с волнением, вытер выступившие слёзы в углах глаз.

 

– На уровне экстрасенсорного гипнотического вмешательства. На следующей неделе я предоставлю вам полную статью с уже зафиксированными мною исследованиями. Сегодня я прошу лишь оказать помощь в дополнительном финансировании. Отчетный период истекает, впереди пора отпусков. Я же предлагаю провести время с пользой, официально разрешить старт, проинструктировать сотрудников и дать возможность провести лето с пользой.

 

– Даю слово, у вас будет такая возможность, – Президент налил себе минералки из бутылки, которую недавно почал Степан, продолжающий придерживать виски пальцами.

 

– Спасибо, господин Президент, – слегка поклонился Хейфиц. – Итак. Вкратце процесс происходит по следующему алгоритму. Я выбираю человека-транслятора, который будет выполнять мои распоряжения в прошлом. Этот человек должен в определенную временную точку иметь пересечение с объектом. Как вы понимаете, этот выбор последует только после тщательного расследования ситуации. В вашем случае, Виктор Викторович, я опросил всех сотрудников СБ на предмет встречи с вашим пресс-секретарем в то утро. Наиболее подходящей кандидатурой оказался ваш помощник, который встречался с террористом за два часа до предполагаемого события. Нет-нет, Чикризов не сообщник, но у него высокий порог внушаемости. Спустя неделю после ваших похорон я пригласил Чикризова в лабораторию, провел серию бесед. Разумеется, ваш помощник ничего не помнит, однако наличие сильных головных болей в последнее время тому подтверждение. Я проник в его сознание, мы вместе переместились в прошлое на том же ментальном уровне, и я отдал приказ выстрелить в пресс-секретаря… Да, он спас вам жизнь под моим руководством, господин Президент, и теперь вы должны ему помочь, трибунальная истерия слишком затянулась.

 

– Чикризов спас мне жизнь… – покорно повторил Президент.

 

– Ценой собственной свободы, заметьте. Но то, что с тех пор не было совершено ни одного более подготовленного покушения может говорить только о том, что заказчик находится в не меньшей, чем вы, прострации от внезапного «раскрытия».

 

Хейфиц повернулся лицом к сотрудникам, внимательно в полутьме несколько секунд рассматривал старшего лейтенанта Данилкина:

– Я взял на себя смелость повторить эксперимент для членов «Проекта 10». Так сказать, чтобы они на собственном опыте увидели результат.

 

Народ в отряде бывалый, успевший повидать и куски мяса – всё, что оставалось после тел, – однако, некоторые поежились, когда на экране увидели себя. Никого постороннего, на экране находились все присутствующие ныне, каждый на своём месте, в той же самой одежде. Качество записи, правда, оставляло желать лучшего.

 

– Обратите внимание на дату съёмки – одиннадцатое мая две тысячи тринадцатого, 9:41. И вас снимала та камера, – Хейфиц ткнул пальцем в сторону пространства над экраном. Все покорно задрали вверх головы. – Сейчас 11:07, и мы пока не преодолели порог событийного континуума… Что вы видите, Илья Анатольевич?

 

Данилкин убрал от лица куль со льдом:

– У меня рожа целая, – хмыкнул. На экране он сидел, привычно развалясь и положив локоть на спинку стула.

 

Напротив, развернув перпендикулярно столу, визави, – младший Данилкин с закрытыми глазами и сам Хейфиц, вероятно, проводящий сеанс гипноза.

 

– Но каким образом вы реконструировали записи, если они должны были исчезнуть в изменённом континууме? – спросил старший лейтенант Мирошниченко, главный логистик группы.

 

Хейфиц одобрительно кивнул годному вопросу:

– Облачный сервер, господа. Я приостановил запись за полчаса до контрольного вмешательства в недалекое прошлое Степана Анатольевича, сроком на чуть менее двух часов, и отправил запись на облачный сервер в зашифрованном виде. Плохое качество записи – свидетельство измененного прошлого.

 

– Гениально! – первым начал аплодировать Президент, инициативу подхватили.

 

Хефиц, как дирижёр, остановил овации:

– Я должен вас предупредить. Если мы начнём работать в этом направлении, каждый из вас подпишет договор о неразглашении и даст согласие на прохождении курса гипноза от меня лично, на всякий случай. А так же будет чётко выполнять инструкции. Отпраздновать мы ещё успеем.

 

– Не скромничайте, все-таки сегодня у меня второй День рождения, пусть и запоздало… м–м–м… озвученный, – сказал Президент, и все засмеялись. – Я не сомневаюсь, что вы спасете не только меня, но и миллионы людей, погибших в Великую Отечественную. Эти люди, можно сказать, вам заранее благодарны.

 

Атмосфера, отравленная дракой братьев, разрядилась. А Степан с облегчением расслабил напряжённые плечи: он не стареет и не сходит с ума. От этого, кажется, даже кровь в висках стала стучать глуше. Хейфиц снисходительно улыбнулся на комплименты, выключил проектор и сел на своё место во главе стола:

– К сожалению, господин Президент, спасти миллионы я не в состоянии. Да и не стал бы этого делать, появись у меня возможность. Во-первых, нельзя вмешиваться в прошлое столь глобально, хотя бы ради самого исследования. Может статься так, что и нас с вами не окажется при таком раскладе, а мне страсть как хочется увидеть финишную прямую. Во-вторых, найти подходящего транслятора невозможно: тот, кто мог бы повлиять на интересующих нас персон, давно сгнил, а кости гипнозу не подвергаемы.

 

– Ну а война в Грузии?– Мирошниченко развел руками, – недавно ведь…

– Никаких глобальных вмешательств! В рамках эксперимента мы можем, например, дискредитировать Амонашвили, заставив его сделать то, что заставит сомневаться в его неадекватности. Показать свою задницу в прямом эфире, например. Хотя не факт, что это, наоборот, не вызовет волну восхищения среди нонконформистов.

 

– Достаточно заставить его съесть галстук, – засмеялся Президент, – он как-то мне пообещал в приватной беседе.

 

– Галстук так галстук. Но это мелкое историческое хулиганство, господин Президент, за это история даст нам срок, – Хейфиц и сам развеселился.

 

– Ещё четыре года на посту, – подсказал Савченко.

 

Добродушный хохот подвиг Илью на великодушие. Он протянул брату через стол руку:

– Ты прощён, бро. Мир.

 

Хейфиц отсмеялся со всеми, высморкался в платок и дождался тишины.

– Господа, но я вас предупреждаю. Про эффект бабочки все в курсе: любые вмешательства в континуум влекут за собой последствия. Я предлагаю вам переварить полученную информацию, прочитать вот это, – Академик достал из ящика брошюрки и запустил их по гладкой поверхности в сторону членов проекта, – а завтра встретиться для более детального обсуждения. С вами, господин Президент, я хотел бы поговорить отдельно. Нам нужно подлатать ваше будущее.

 

– Согласен на все ваши условия, – кивнул Президент.

– Я надеюсь, что вы, Илья Анатольевич, и вы, Степан Анатольевич, простите мне небольшую демонстрацию возможностей. Вынужденная жертва, вы должны понимать. И я готов оплатить услуги лицевого хирурга и стоматолога, Илья Анатольевич.

 

– А разве мы не может просто всё вернуть? – капитан вопросительно посмотрел на брата, тот поднял ладонь.

 

– Я – за.

 

Хейфиц отъехал на кресле, протестуя, поднял руки:

– Мы не можем до бесконечности вторгаться в прошлое. Тем более, интересующий вас отрезок поврежден… Поймите, мне не сложно объяснять всем во второй раз – это просто может быть опасно.

 

– Всё в порядке, – добродушно улыбнулся Степан и подмигнул Илье, – я готов. Сообразим на троих?

 

-2-

В одиночной палате Национального Госпиталя предутреннюю тишину нарушали только звуки, просачивающиеся сквозь дверь из коридора. Шёл обычный обход. Илья, задремав под утро, проснулся – звук собственного храпа привел в чувство. Показалось, что это Степан захрипел в конвульсиях. Как двое суток назад. Перед совещанием. Подошёл и замахнулся рукой, чтобы ударить изумлённого брата, - и вдруг остановился, побледнел и упал, застучал руками-ногами по полу. Единственный, кто быстро сориентировался, был академик Хейфиц. Симптоматика странного инсульта оказалась странной, но позже, академик сам пришёл в палату к Степану и показал видеосъемку с совещания, на котором находились оба Данилкины, и, одновременно, отсутствовали: Илья уехал в госпиталь вместе с братом. Верилось в прошлое, вывернутое наизнанку, с трудом, но сделать это пришлось.

 

Академик пришел к полудню, принес Илье завтрак и лекарства для Степана, находящегося в коме. Илья потер ладонью осунувшееся за бессонную ночь лицо:

– Я должен был согласиться с вами.

 

Хейфиц с сожалением вздохнул:

– А я не должен был идти вам на уступки и вообще объяснять случившееся. Ломанёшься ведь теперь всё исправлять и наломаешь дров, ох, Илья…

 

– Он – мой брат. И я сам втянул его в проект. Я обязан.

– Не дури. Будет только хуже. У него кто-нибудь остался?

– Только мать и я. Отец умер давно.

– А дети? Я как-то встречал его на улице…

– Это мои. Племянники обожали своего дядьку, а он – их…

 

Кто-то подошел сзади и положил руку на плечо Илье. Тот обернулся.

– Вам стоит поехать домой и отдохнуть, – реаниматолог, чья смена заканчивалась, ободряюще улыбнулся, – кризис миновал.

– Но он не пришёл в себя …

 

Ближе к утру Степан начал едва различимо стонать, то обращаясь с просьбами к брату как во времена детства, то разговаривая с, по-видимому, сослуживцами. Хейфиц выдвинул две версии. Согласно первой, у Степана обычный бред (и дай Бог, чтобы это так и было), согласно второй – Степан заблудился во времени. Кривая континуума забрасывала его то в одну точку прошлого, то в другую. Время, протертое до дыр на одном отрезке, однодневной давности, превратилось в вакуумный пылесос, поглощая и прошлое, и настоящее, и будущее жертвы.

 

Будучи недолго упрашиваем коллегой и врачом отдохнуть, Степан согласился, подумал вдруг про себя, что, пожалуй, на свежую голову решение придёт быстрее. Уходя, слабо стукнул кулаком по приоткрытой двери:

– Я вернусь, брат! И всё исправлю!

 

***

Смотреть на то, как жена ухаживает за невменяемым «младенцем» лет сорока-пяти, было выше сил Ильи.

 

Илья покорно проходил инструктаж Хейфица, проговорившегося о собственной болезни и торопящегося передать пара-наследство преемнику, Илье, кандидатура которого не обсуждалась. Старший Данилкин был самым сильным среди бойцов секретного отряда. Десяток лет назад именно он обнаружил больше всех мин, безупречно прошел остальные испытания для отобранных боевых парапсихологов. Навыкам гипноза можно было бы и обезьяну научить, говаривал Хейфиц, но Дар – либо он есть, либо нет. Руководитель тогда еще «Центра изучения мозга», Хейфиц обратил внимание на странный пункт в личном деле молодого лейтенанта. В первый год своей службы Илья нарвался на нелюбовь дембеля, некоего Ольхова. Тот был тёртый калач, «воспитавший» не одного «шнурка». В пылу разборок и угроз взбешённый Илья сказал твёрдо, глядя в глаза Ольхову:

– Я иду спать, гнида. А ты – пойдёшь и повесишься, если пальцем кого-нибудь ещё тронешь, мразь!

 

За эти слова Илья своё получил, а утром нашли в туалете повешенного сержанта. Расследование не доказало следов сопротивления солдата. Экспертиза подтвердила: Ольхов повесился сам. Но Данилкина тогда здорово таскали на допросы, следователи сменяли друг друга, пока дело не закрыли.

 

Хейфицу же хватило получасовой беседы, чтобы понять: перед ним самородок. Узнав, что у самородка есть близнец, Хейфиц обрадовался и попросил Илью уговорить брата если не присоединиться, то хотя бы пройти обследование на наличие экстрасенсорных способностей. Увы. Из Степана экстрасенс был никакой. Сажать в пустыне иву – бесполезное дело, и Хейфиц махнул рукой, решив, что достаточно будет Степана ввести в штаб, а там время покажет.

 

– Почему я не могу себе внушить не настаивать на том чёртовом эксперименте? Походил бы неделю с битой рожей… – был один из первых вопросов Ильи во время первичного инструктажа.

 

– Опасно, Илья, нет данных по этому варианту. Ты же видел, как сходят с ума, – предполагаю, этот вариант не исключён… Поэтому даже не смей, я тебя не спасу. И ради «Третьего», ты должен мне пообещать никогда не пытаться делать это: наука важнее.

 

Илья невольно подумал о погибшем в автокатастрофе сыне Академика, но тема «воскрешения» сына была табуирована. Хейфиц сказал, что просчитал все варианты, и они показались ему безрадостными: спустя несколько лет близкие друзья сына ушли в иной мир один за другим. От передозировки наркоты, на которую сели примерно в год или следующий после смерти сына Академика. Никому в голову не пришло бы сравнивать мёртвого сына и сына-наркомана – Хейфиц стал. И выбрал первое.

 

Илья же не мог успокоиться. Видя каждый день невменяемого брата, застрявшего где-то там, в собственном прошлом, ходящего под себя, – не мог себя простить и всё думал, искал выход и просчитывал варианты. Пока не нашёл…

 

Девять лет назад Степан, работавший в то время на Дальнем Востоке в компании, занимающейся наблюдениями гейзеров, приехал погостить. Пошли в ресторан, втроём: Илья, Светлана, жена, и Степан. Там-то Илья и сделал предложение брату поработать вместе в «одной очень перспективной и хорошо оплачиваемой организации». Степан в шутку предложил подбросить монету. Чего не подурачиться – бросили. Монету поймала Светлана: «Решка! Оставайся». А после пили. Много. За армию, за семью, за грёбаный диагноз бесплодия, поставленный докторами Илье, за чудо и за то, чтобы обмануть природу и нарожать кучу ребятишек…

 

Через годик родилась Леночка, через четыре – Лёнька и Ромка. «Чтобы я ещё раз!.. Накось, выкусите!» – приплясывал под окнами роддома Илья. Жизнь шла своим чередом, хорошея и преподнося детишек и меняя полосы и звезды на погонах, от лейтенанта до капитана… Эх, Степан, Степан…

 

-3-

Хейфиц был доволен: результаты трёхмесячной работы не могли не радовать. Объекты были все как один – «мелкие», по словам Данилкина. Но руководитель не ставил в план большего. И больше одного сеанса с человеко-трансляторами не проводилось: помнили про Степана.

 

И вдруг однажды ночью Илью будто в плечо кто толкнул: да вот же оно, решение, рядом! Светлана, разбуженная мужем, на вопрос: «Ты правда хочешь помочь Стёпке? Хочешь, чтобы всё было, как прежде?» – не задумываясь согласилась: «Что надо делать?» – «Монету перевернуть и… наговорить гадостей». – «Что? Какую монету? Ты точно хорошо себя чувствуешь?» – «Извини, милая, я неудачно пошутил», – и прикусил язык.

 

Илья ещё неделю вынашивал план, высчитывал результат и формулу внушения, собирался с духом, даже жену отправил на ТМГ. Страшновато, как перед прыжком со скалы в чёрную рябь моря было, – страшно и весело. А вдруг всё получится?

 

***

 

И вот он стоит, как Христос, раскинув руки и покачиваясь, в правой руке бутылка, а впереди что-то шумит, гудит так, что под ногами вибрирует земля… Илья открывает глаза: на него, утонувшего в темноте, несется состав. Машинист ещё не видит самоубийцу, потому что поезд ждёт поворот, свет не выхватывает крестообразную фигуру. Данилкин в ужасе пошатывается и катится кубарем вниз, с насыпи, привычно группируясь, как на занятиях по борьбе.

 

– Твою мать! – острый гранит впивается в тело острыми зубами; остановившись внизу насыпи, Илья приходит в себя окончательно и повторяет, – твою мать!

 

Когда последний вагон отстучал по рельсам над головой, Илья с трудом поднялся на ватных ногах. В голове шумело, будто поезд поменял дислокацию. Где-то в двухстах метрах, по ту сторону от рельс, вяло светили огни станции. Илья побрел к ним:

– Твою мать, Хейфиц… Я пьян! Я не пил, но я пьян, как последняя сволочь! – сделанное открытие развеселило Данилкина.

 

Он отчетливо помнил, как проводил сеанс транс-гипноза в домашних условиях. Как он и Светлана медленно, но уверенно, делали шаги назад во времени: сегодня и сейчас (пять лет назад) сыновья в коляске на прогулке, их первая весна (восемь), рождение Леночки (девять), тот ресторан, монету в воздухе подхватывает женская мягкая ладошка – «Орёл! И хватит заниматься ерундой», – и следом поток такой грязной брани, что и пересказать стыдно… Слава богу, Светлана, наверное, уже и не помнит тот день… Всё получилось! Илья Данилкин изменил прошлое.

Но что изменилось с ним самим? Почему он пьян и грязен, словно бомж, празднующий новоселье в новом люке? И… И что со Степаном? Получилось ли с ним?

 

Выбравшись в светлое пятно, Илья осмотрел карманы, мобильник цел, как ни странно, после такого кувыркания. Батарейка на издыхе, правда…

 

– Алло… Стёпа!

 

– Кто это? – знакомый голос сонный и приглушён.

 

– Степан, это я… Ты жив, собака такая? – к горлу подступил ком. – Это я, Илья, твой брат!

 

– А! Где ты? Что случилось? – Степан спокоен, как будто час назад расстался с братом.

 

– Всё нормально, теперь всё нормально. Я сам не знаю где, сейчас спрошу…

 

– Перезвони, я сейчас выйду на улицу, пока пацанов не разбудил…

 

***

Ничего не изменилось. Дом всё такой же, облезлый снаружи и пятно облупившейся краски на первой этаже, справа от лифта. Всё так же пахнет борщом от квартиры номер восемьдесят два, за дверью девяносто четвертой всё так же тявкает спросонок пудель.

 

– Ничего не изменилось! – сердце Ильи радостно выстукивало марш. Светлана открыла дверь… Всё тот же бархатный халатик до колен… Только морщинок на лице на две линии больше, чем несколько часов назад.

 

– Свет-ка!.. – Данилкин хотел было приобнять жену, но она отшатнулась.

– Илья, ты опять пьян! От тебя, как от помойки, разит. Иди в ванную.

– Обязательно! Клянусь, больше – ни грамма!

– Да конечно!

 

Илья помылся быстро и, крадучись, пошёл в детскую. Но там его встретила тишина. Светлана, сон которой прогнал муж, шарахающийся по пятикомнатной квартире, стояла в дверях, молча наблюдая за передвижениями:

– А где Ромчик, где Лёнчик?.. Леночка?..

 

– У себя дома, где им быть? Что это ты вдруг племянников вспомнил? – Светлана зевнула, – пошли спать, алкоголик. Мне на работу рано… Уже сегодня…

 

- 4-

 

– И помните, только чёткое выполнение инструкций! Никакой самодеятельности!.. – полковник Хейфиц чеканил слова сидящим перед ним шестью мужчинам в военной форме.

 

– Извините, товарищ полковник, к вам тут какой-то человек, говорит, что вы знакомы, – голос секретаря заполнил паузу, которая, по намерению Хейфица должна была быть выдержанной по-Станиславскому, не меньше.

 

– Как зовут?

 

– Илья Анатольевич Данилкин, по паспорту.

 

– А-а-а, старший Данилкин… Давно не было слышно… Пусть подождёт в приёмной. Ещё один нашёлся. Продолжим, господа…

 

=================================

 

[1] Чарльз Гой Форт (англ. Charles Hoy Fort; 6 августа 1874, Олбани — 3 мая 1932, Нью-Йорк) — американский исследователь «непознанного», составитель справочников по сенсациям, публицист, предтеча современного уфологического движения.

 

[2]туннелирование- Тунне́льный эффект, туннели́рование — преодоление микрочастицей потенциального барьера в случае, когда её полная энергия (остающаяся при туннелировании неизменной) меньше высоты барьера. Туннельный эффект — явление исключительно квантовой природы, невозможное в классической механике и даже полностью противоречащее ей. Аналогом туннельного эффекта в волновой оптике может служить проникновение световой волны внутрь отражающей среды (на расстояния порядка длины световой волны) в условиях, когда, с точки зрения геометрической оптики, происходит полное внутреннее отражение. Явление туннелирования лежит в основе многих важных процессов в атомной и молекулярной физике, в физике атомного ядра, твёрдого тела и т. д.






Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных

Фэнтези и фантастика. Рецензии и форум

Copyright © 2018 Tvorchestvo.kg