Перейти к содержимому

Theme© by Fisana
 



Фотография

Работы музыкальной недели


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 6

#1 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 26 January 2015 - 19:42

Автор - Расул Шыбынтай

 

Я и мистер Жопс

 

Вольный перевод песни Эми Виннхаос "Я и мистер Жопс" 

https://www.youtube.com/watch?v=PLuf3VsrO4g

Ах, как я люблю жизнь,
Она меня трахает
И я трахаю ее.
Здесь нет кто кого,
Все, бля, взаимно
И хочется курить
После хорошего секса
С жизнью, мистер Жопс!

Хуле вы смотрите,
Товарищ мистер Жопс?
Вы типа олигарх
И спите с деньгами,
Они вас имеют
В толстый анал,
А вы хотите меня,
Свободную девчонку.

Так вот, мне фиолетово
Все ваше барахло
И ваши типа баксы,
И прочее фигло.
Захочу дам,
Захочу продам
Или пошлю на ***,
Как вам не повезло,
Товарищ мистер Жопс!

А вон купите мне браслетик
И ждите до утра,
Свободная девчонка,
Я ухожу домой,
Я ухожу туда,
Где моя подруга,
Моя розовая подруга
По имени жизнь.

Я буду ее трахать,
Потом она меня,
Здесь нет кто кого,
Все, бля, взаимно
И хочется курить
После хорошего секса,
Такой вот чупа-чупс,
Товарищ мистер Жопс!


#2 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 26 January 2015 - 19:43

Автор - Расул Шыбынтай

 

Преочень грустная песенка про любовь и богатства

Из паутинки длинною в экватор 
ей шили фату, 
ей шили фату,
Земля размоталась клубком сизой ваты, 
лучась на лету, 
лучась на лету. 


Из принца же делали звёздного франта,
поставив на стул, 
поставив на стул,
В камзоле сверкали семь лунных брильянтов,
лучась на свету, 
лучась на свету.


(припев)
Пажи в звездолете надели колготы,
Блик плазмы снежинки искрил на капоте,
Никто не считал их число и караты,
И кто во вселенной всех более знатен,
Все были счастливы и богом богаты!
когда-то так было... 

(хорал)
так было когда-то!

Но вдруг уколола принцессу иголка,
случилась беда,
случилась беда,
И ножка у стула вдруг треснула громко,
упала звезда,
упала звезда.


Вошёл генерал в золотой треуголке,
оружьем звеня,
оружьем звеня,
Из чёрной дыры вышли злобные волки,
случилась война,
случилась война.


(припев)
Пажи в звездолете построились в роты,
Планеты летели на маршевой ноте,
Навстречу им мчались крылатые волки,
Вселенную рвали на сотни осколков
Из зависти, ревности и кривотолков!
всё стало постольку...

(хорал)
постольку-поскольку! 

Из шёлковой ткани расцветки «экватор» 
ей взяли фату, 
ей взяли фату,
Земля утонула в клубке дымной ваты, 
попав в суету, 
попав в суету.


Из парня же сделали полного франта,
поставив на стул, 
поставив на стул,
В костюме блестели из бархата канты
и тама, и тут, 
и тама, и тут.


(припев)
Дружки в лимузине с шампанским бузили,
Шлейф дыма отсчитывал литры бензина,
В гостиной теснились, считали караты
И кто на районе всех более знатен,
Пусть богом бедны, но чертовски богаты!
забыли как было... 

(хорал)
как было когда-то! 

Из паутинки длинною в экватор 
ей шили фату, 
шили фату...


#3 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 26 January 2015 - 19:44

Автор - Юлия Эфф

Табакерка воспоминаний

 

А-а-аист на кры-ше!!!

 

Рассеянная мадам Память, безжалостно уничтожающая ненужные воспоминания, иногда оставляет нечто несуразное, не имеющее никакого практического значения, разве что так, вспомнить иногда под рюмочку в качестве байки. А может быть, это я не подозреваю о ценности подобных пропущенных кадров и, на самом деле, эти воспоминания – нечто важное для меня? Я не знаю…

 

Где это было,

Когда это было,

В детстве, а может во сне…

 

1985 год или следующий... Мне девять лет, должно быть. Мама в то время занимала какой-то ответственный пост в районе, поэтому её отправили в качестве бдящего за процессом – на республиканский смотр-конкурс ансамблей. По какой причине я оказалась в компании десятка юношей и девушек, двоих преподавателей местной школы и, разумеется, маминой.

 

 Конкурс по выявлению лучшего молодёжного ансамбля проходил во фрунзенском интернате – даже не кинотеатре. Бедный интерьер зала, большая сцена не имела положенной портьеры: из зрительного зала превосходно было видно, что происходит на периферии. Снующие очередные конкурсанты готовят аппаратуру. Каждый ансамбль должен был играть на собственной аппаратуре, что с каждым выступлением вызывало заминку в минут двадцать, только колонки принадлежали местным. Да, кажется, так и было.

 

Аист на крыше

Гнездо для любимой

Свил по весне.

Чудился мне он

И в странствиях дальних

Символом верной любви.

Люди, прошу,

Не спугните случайно

Аиста вы.

 

Помню, как по дороге в город радовались, что выбрали такую хорошую песню – Давида Тухманова «Аист на крыше». Мир во всем мире – вот мечта настоящего советского гражданина! Жюри обязательно должно было оценить наш патриотизм. Преподаватели наравне со старшими учениками музыкальной школы находились в волнительном, но радостном возбуждении. Никто не подозревал подвоха от судьбы-злодейки…

 

И вот, наконец, жеребьёвка. Мы выступаем то ли третьими с конца, то ли пятыми – не важно. Главное, что до нас было два добрых десятков местных «Сябры». Но, ничего-ничего, зато времени на репетицию оставалось выше крыши, – так рассудили наши и успокоились.

 

Выступает третий конкурсант. Ведущий от команды, настраивающей инструменты, бодро объявляет:

– «А-а-аист на крыше»!!! Музыка Давида Тухманова, слова – Анатолия Поперечного! Ансабль бла-бла-бла из бла-бла-бла…

 

Наши вздрогнули и переглянулись. Кто-то тихо сказал: «Вот блин!» Но оставалась уверенность, что, мол, посмотрим, как другие сейчас облажаются и выступим во сто раз лучше.

Люди, прошу я,

Потише, потише,

Войны пусть сгинут во мгле.

Аист на крыше,

Аист на крыше,

Мир на земле.

Аист на крыше,

Аист на крыше,

Мир на земле.

 

Песня была спета, зал поаплодировал дружелюбно.

 

Выходит следующий ансамбль. Ведущий чуть менее уверенно:

– «А-а-аист на крыше»! Музыка Давида Тухманова, слова – Анатолия Поперечного! Ансамбль…

Аист на крыше

Гнездо с аистёнком

Ночью и днём бережёт.

Но а в том доме

Под крышей девчонка

Счастья так ждёт.

 

Кто-то из наших нервно хихикнул. Песня во второй раз была спета на ура, сорвала аплодисменты.

 

Учитывая выше упомянутые двадцатиминутные перерывы, нашим судьба была выступать только после обеда…

Люди в Нью-Йорке,

Берлине, Париже,

Верьте друг другу и мне.

Аист на крыше,

Счастье под крышей,

Мир на земле.

 

За это время  «Аист на крыше» прозвучал не меньше десяти раз. Другим песням аплодировали заметно громче и уважительнее. «Браво!» фанатам аистов уже не кричали.

 

Я отлично помню духоту, красные лица в зале… И мороженое, вкусное до умопомрачения, как в цирке, продаваемое у входа в зал. Я то и дело бегала туда-сюда, изнывая от ожидания. Мама молча выдавала мне мелочь, потом в ход пошли бумажные рубли. От расстройства мороженое да не по разу съели, кажется, все. От мороженого не тошнило. Тошнило от аистов на крыше. Уже не верилось, что этот день закончится и мы поедем домой. На моё нытье: «Ма-а-м, ну ско-оро?» – мама давала мне деньги на мороженое в очередной раз.

 

Стало бесить в песне всё. Скандинавский проигрыш в начале, который раньше казался по-импортному крутым, а потом – невтемным, ибо в самой песне он как-то больше и не повторялся, звуча бледным лейтмотивом между куплетами. Фраза «Войны пусть сгинут во мгле» пелась на высокой тоскливой ноте, при чем каждый ансамбль старался переорать предыдущий. Стало раздражать, до желания подвывать на строчках:

А-а-аист на крыше!!!

А-а-аист на крыше!!

Ми-и-ир на земле!!!

А-а-аист на крыше!!!

Аа-а-аист на крыше!!!

Мир на земле!!!

 

В конце концов наши уже не выдерживали и выходили на улицу, переждать очередных «аистов». Участники ансамбля начали тихо переругиваться между собой.

 

И вот она, заветная наша очередь! Злые и потные вытащили аппаратуру, подключили. Учителя и мы приготовили ладони, чтобы аплодировать. Выходит ведущая и вяло объявляет песню. Кто-то рядом выше цыкнул:

– Опять что ли?

 

Наши болельщики тут же отреагировали:

– Вашу слушали молча, вот и молчите тоже.

 

Начали петь и – ай-яй-яй! – сбились… На третий раз, наконец, удалось, песню допеть до конца. Жюри шипели злыми котами.

 

Место, разумеется, мы не заняли никакого. А победила совсем другая песня.

 

Вот и спрашиваю я себя теперь – зачем мне это воспоминание? Никакой практической пользы. Сколько лет прошло, а до сих пор как услышу «Аист на крыше», – тошнить начинает. И совершенно не помню дорогу назад. Песня-то хорошая…



#4 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 26 January 2015 - 19:44

Вы любите шоро?

 

Слушать классическую музыку модно. Не осуждаю, упаси Бог, но отношусь к излишнему фанатизму молодых с иронией. Те, у кого классика и только классика в зэ-бест чартах, – на мой скромный взгляд, либо снобы, либо люди, не разбирающиеся в ней. Всегда один и тот же диалог:

– Что слушаешь? – прислушиваюсь к неразличимым звукам, просачивающимся из наушников.

– Классику, – равнодушный или довольный взгляд, разницы в них никакой: оба на разных краях координаты самодовольства.

Или так:

– Какой у тебя любимый музыкальный жанр?

– Классика.

Дальше как по нотам:

– И кто любимый твой (ваш) композитор?

– Ну как «кто»? Бах, Бетховен, Моцарт…

Маркс, Энгельс и Ленин от классики.

– А какой Бах именно? Их целая семья была музыкантов. Что из Моцарта нравится больше всего?

Минутное замешательство:

– Ну как… У Бетховена вот это его «Та-та-там!». У Моцарта – «Тарарам-тарарам-тарарам-пам!..»

В лучшем случае назовут Чайковского, «Времена года», и Вивальди, с таким же альбомом.

Нет, я не сноб и не разбираюсь в музыке на уровне академических преподавателей музучилища, чтобы потешаться над Митрофанушками от классики. Сама когда-то такая была.

– Дебюсси, Брамса, Вагнера, Рахманинова слушаешь?

– Нет, я больше Моцарта…

 

Девяностые… «Ласковый май», «Биттлз», «Кино», Высоцкий – вот, пожалуй, и все основное, что звучало тогда на наших улицах. Из классики – дай Бог здоровья, спасибо Полю Мориа, – только то, что он успел обработать со своим знаменитым оркестром, опопсовил, так сказать. Пластину Поля Мориа дома крутили еженедельно. Почему с такой ностальгией всегда вспоминается то время? Поиск, погоня за шедеврами – процесс увлекал. Это сейчас ткнул в поисковик – и на тебе кого хочешь. Сибелиуса? Россини? Дворжака? А уже и не хочется, всё есть. Наелась. Эх… Где она, радость узнавания нового?

 

Под музыку Вивальди, Вивальди, Вивальди

Под музыку Вивальди, под вьюгу за окном,

Печалиться давайте, давайте, давайте,

Печалиться давайте об этом и о том.

Об этом и о том…

 

Он был старше меня намного и любил Вивальди. А я любила его и не знала, что такое это «вивальди», которого не было в простой библиотеке. «Это вам надо в центральную библиотеку имени Ленина, музыкальный зал», – посоветовала какая-то библиотекарша, и я помчалась по указанному адресу. Там моя музыкальная девственность была порушена каталогом с именами (Кто это?) помимо Баха-Моцарта-Бетховена и, самое главное, пластинками, которые можно было послушать в зале.

Это первое «Ах!» и стук сердца. «Так вот она какая!» – признание в любви классической музыке состоялось. И дальше – как клубок, за одним именем другое… Моя первая кассета с Вивальди, Антонио. Ан-то-ни-о-о… Словно признание в любви. О! Как страдали виолончели!..

 

Да, спасибо Интернету, ткнул в поисковик, или зашёл во «Вконтакте» – любое блюдо по вашему заказу. Теперь цепочка любимых композиторов выглядит чуть длиннее – Бах-Бетховен-Моцарт-Чайковский-Вагнер-Брамс...

Будь я мужчиной, неженатым, обязательно бы знакомилась с прелестными девушками в наушниках:

– Девушка, простите, вы любите классическую музыку? Да? Отлично! А шоро вам нравится? Нет, я не представитель фирмы «Шоро», я про классическую музыку… Нет, я не шучу. Хотите послушать шоро? У меня есть четырнадцать отличных шоро от гениального Эйтора Вила-Лобоса. Послушайте!

Наверняка меломанки не устояли бы.

Когда знаешь, что мир диезного сладострастия шире Баха-Бетховена-Моцарта, только в первую минуту потрясение. А дальше – восторг перед прыжком в целый океан неизведанного.



#5 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 26 January 2015 - 19:45

Фермата инкогнита

 

В тот день шеф вызвала к себе и обрадовала:

– Бери билет и через час чтобы была на концерте! Там классика будет, ты же любишь.

– А как же работа? – пролепетала я, не в силах поверить в свою удачу. Весенний слякотный день начинался паршиво, рабочего настроения не было совершенно. И тут на тебе – такой подарок. Возможность прогуляться и даже (о боги!) посидеть в тепле, послушать музыку. Из моих коллег классику не любит никто, одна коллега не в счёт. Но она – более ценный рабочий экземпляр, который отпускать нельзя ради какой-то ерунды. Для ерунды (кого-то всё равно послать надо, проверят потом товарищи сверху) и я сгожусь. Признаюсь, я планомерно подходила к этому бестолковому статусу «ты молодец, но есть и помолодцовее», но это совсем другая история. Как говорится, кто везёт, того и погоняют. Я впрягалась только за галочки на подобных мероприятиях и «отдувалась» за весь коллектив.

Итак, я на свободе. Ура! Неожиданно – концерт в историческом музее, каком-то подвальном зале… Впрочем, от сердца отлегло, как только увидела сам зал – вполне себе камерное местечко.

Пётр Чайковский, Дворжак и Дебюсси – не пожалела, что согласилась на шлёпанье по лужам в мартовскую серость. И вдруг… Пропустила, не услышала автора, кажется, какой-то итальянец…

На сцене небольшой оркестрик играет… мою жизнь. Иначе и не скажешь. Со мной никогда такого не случалось – утонуть в звуках. Я слушала про себя. Вот – это детство, за ним – юность, потери, и зрелось. Вот – я сейчас, а это мне незнакомо; так вот оно какое, будущее!

Я плакала. Первый раз в жизни кто-то разодрал на мне одежду, грудную клетку и заглянул внутрь:

– Ах, вот ты какое у неё сердце!

Оглушённая, я не смела пошевелиться. Всё, что игралось потом, казалось чужеродным и скучным.

После концерта торопливо пробралась в фойе, где музыканты забирали одежду из гардероба.

– Здравствуйте, скажите, пожалуйста, как зовут автора, его имя заканчивается на ***?

– ***?

– Да, да!

– А, ну это был ***…

Я твердила Его имя, пока шла домой. Я нацарапала имя на первом попавшемся бумажном огрызке, чтобы не забыть. И, по иронии судьбы, лист был утерян, какое-то время я помнила Его имя, того, кто так хорошо меня знал, – и забыла напрочь.

До сих пор я внимательно слушаю итальянских композиторов, пытаясь снова услышать то божественное откровение. Но оно ходит мимо меня. Видимо, я тогда, много лет назад, узнала нечто, что знать не дано. Повесить, что ли, объявление: «Пропал музыкант. Имени не помню, названия композиции тоже. Помню только одно – он знает всё про меня и мою жизнь. Помогите найти бога!»



#6 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 26 January 2015 - 19:45

Автор - Benzin

 

Джаз осенью 

 

«Предо мною река

распласталась под каменно-угольным дымом,

за спиною трамвай

прошумел на мосту невредимом,

и кирпичных оград

просветлела внезапно угрюмость»*

 

 * «От окраины к центру» – стихи И.Бродского 1962 года.

 

Пятьдесят лет спустя поздней осенью в одной среднеазиатской стране новая Ева от окраины к центру, или уж – к сентрю, сквозь тысячу арок бежала навстречу к ярко-красному Адаму.  Красный Адам, уже давно красный от холода стоял возле кинотеатра Ала-Тоо, держа в руке стакан с недопитой колой. 

 

«Добрый день. Ну и встреча у нас.

     До чего ты бесплотна:

     рядом новый закат

     гонит вдаль огневые полотна.

     До чего ты бедна. Столько лет,

     а промчались напрасно.

     Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна»

 

Я зашел в один известный паб, где играли в этот будничный вечер понедельника хороший ли, плохой ли, но джаз.  Мне хотелось, чтобы праздник продолжался, хотелось как-то ознаменовать новый этап в своей жизни, свой шаг в круг профессионалов.

 

Утром пришел пробоваться на вакансию фотографа, а мне предложили арендовать у них помещение в студии, то есть платить им денежку. Сказал, что подумаю, но мысль о своей студии окрыляла.

 

В пабе было темно, концерт уже начинался. Публика занимала столики, компании молодых ребят располагались сразу на диванах. Уверен, во внутреннем кармане пиджаков у них было чем согреваться в этот вечер, кроме ритмов джаза-свинга с темпом более 190 ударов в минуту.

 

Присел рядом с двумя мужчинами в возрасте Бродского, когда он написал своё знаменитое «Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря...». По-видимому, они были одними из организаторов концерта, ибо смотрели заходящим не в лица, а в их руки.  В моей же руке был только фотоаппарат. И ни пенни.

 Я из журнала «30х30»

 Из какого журнала?

 Тридцать на тридцать, это музыкальный журнал, не слышали разве о таком?

 

Зал наполнялся, встречались друг с другом приятели и друзья, тепло обнимались и неизменно улыбались, но не так ослепительно, как Луи Армстронг, много-много проще, и слабее – я бы еще добавил. 

 

Впереди меня возникла фигура знакомого, знатная такая фигура. Учились с этим молодым человеком в одной школе, не в общеобразовательной, и не в школе хороших манер, как выяснилось потом, а так, всего лишь для увлекающихся поэзией. Рядом стоял мой собрат поэт, меня своим братом не признавший.  Он делал вид, что не видит – говорил то с одним джентльменом, то с другим.

 

Заиграл джаз-бэнд. На сцену вышла славянская Элла Фицджеральд. Джаз, музыка которая была символом свободы – сейчас она звучала как освобождение от длинного трудового дня, как приятная усталость, или чувство заслуженного удовлетворения. 

 

«Джаз предместий приветствует нас,

слышишь трубы предместий,

золотой диксиленд

в черных кепках прекрасный, прелестный,

не душа и не плоть -

чья-то тень над родным патефоном,

словно платье твоё вдруг подброшено вверх саксофоном»

 

Мой «приятель» привстал, увидев одного мистера:

 Аркадий Васильевич, здравствуйте.

 Здравствуй, Денис.

 Смотрю вы это или не вы, Аркадий Васильевич, на всякий случай решил поздороваться, как у вас дела?

 

Вот гад, строит из себя саму учтивость, а со мной решил, значит, не здороваться. Настроение сильно подпортилось, но, когда его фигура села, я наконец успокоился и стал следить за сценой.

 

Эллочка пела хорошо, со знанием дела.  Отпела несколько хитов мирового джаза и присоединилась к ближайшему столику послушать соло-сакс. Господи, а ведь Иосиф Александрович наверняка слушал — вот так вот в каком-то маленьком пабе, как и я, джаз – вдруг озарило.

 

Прошло больше полугода, как я бросил свою верную Еву, ушёл не оборачиваясь, оставив одну, неудовлетворенную в её комнатушке. Я давно уже порывался уйти, и в тот день ноги сами унесли меня, вперёд к свободе.

 

Я её не любил и был с ней, потому что она была сиротой. Если я всегда ощущал своё душевное сиротство, то она на самом деле была сиротой – это единственное, что меня с ней связывало. Уже давно перестал об этом вспоминать, но слушая джаз – в исполнении местных музыкантов, смотря на грузный силуэт знакомого, на столики с пивом и десертами, я вдруг осознал одну вещь… Я должен петь.

И он запел:

 

«Это – вечная жизнь:

     поразительный мост, неумолчное слово,

     проплыванье баржи,

     оживленье любви, убиванье былого,

     пароходов огни

     и сиянье витрин, звон трамваев далеких,

     плеск холодной воды возле брюк твоих вечношироких».



#7 Yuliya Eff

Yuliya Eff

    Калякамаляка

  • Модераторы
  • 3930 сообщений

Отправлено 26 January 2015 - 19:46

Автор - Данияр Каримов

 

 
Сначала ушли добровольцы. Они прошествовали мимо бравым строем, уверовав в собственную непобедимость и скорое триумфальное возвращение. Девушки бросали им цветы и трогательные улыбки, а Фьюти с чувством давил на клавиши портативного синтезатора, ощущая причастность к высокому подвигу. Взгляд выхватывал в людском море светлые, полные еще жизнью и молодостью лица, короткие и трогательные сцены прощания с любимыми и матерями. Хрипели в патриотическом надрыве мегафоны, гудели нетерпеливо машины, увозившие смельчаков выполнять священный воинский долг. Последний доброволец вырвался из объятий возлюбленной и под многоголосый крик толпы лихо запрыгнул в кузов грузовика.
 
- Когда вернусь, сыграешь танго! – крикнул он Фьюти.
 
- Фьюти фью! – радостно подтвердил Фьюти. Он играл марши, Фьюти умел это делать.
 
За добровольцами потянулись мобилизованные крепкие мужчины среднего возраста и рабочих профессий. Их провожали женщины с горькими складками у губ и зареванные дети, с которыми матроны рыдали в унисон, и непонятно было, чья слеза упала на плац первой под тревожный вой сирен и протяжный бабий плач, терзающий души. В сторону приближающегося фронта ползли бригады суровых неспешных мужчин, они подбадривали друг друга матерными шутками, тщетно пытаясь побороть трепет перед неизвестностью. Фьюти салютовал уходящим, крепко прижимая к груди инструмент.
 
- А шансон могешь? – крикнул ему кто-то из толпы.
 
- Фьюти фью! – утвердительно кивнул Фьюти. Он играл марши, Фьюти умел это делать.
 
Человеческая река мелела, и грозная некогда полноводьем журчала теперь тихонько бледным ручейком. За горизонтом громыхала приглушенными басами далекая еще канонада, к которой потянулись теперь бывшие лакеи и лавочники, посеревшие пиар-консультанты и бледные менеджеры по закупкам. Кто-то мрачно молчал, кто-то потрясенно кудахтал, а кое-кого страх заставлял биться в истерике, в унисон громкоговорителям, под которыми собирались, чтобы услышать фронтовые сводки. Фьюти перестал смотреть на лица, и глядел, преимущественно под ноги. Один из уходивших тронул его за плечо.
 
- Маэстро, не сыграть ли тебе вторую Шопена*?
 
- Фьюти фью! – неопределенно ответил Фьюти. Он играл марши, Фьюти умел это делать.
 
Под последнюю волну мобилизации попали согбенные пенсионеры и старшеклассники. Многие уже бывали на плацу, провожая близких, а теперь уходили за ними. Мобилизация скребла по сусекам, чтобы бросить в горнила войны последнюю вязанку человеческого хвороста, поэтому забирали всех, кто имел полный набор конечностей.
 
- А ты чего стоишь? – крикнул Фьюти офицер.
 
- Фьюти фью? – растерялся тот. Офицер раздраженно взмахнул стеком, и Фьюти бросили в теплушку. Всю дорогу он играл марши. Фьюти умел это делать.
 
Их выгрузили в поле у окраины маленького городка. Свистел холодный ветер, разгоняя дым с черных пепелищ, вдалеке страшно и зло грохотало. У насыпи медленно, словно в полусне, возились жуками смертельно уставшие люди в черных ватниках с белыми повязками на рукавах. Они укладывали в освободившиеся теплушки продолговатые и чем-то очень знакомые подсознанию предметы, сложенные рядами у шпал. Со стороны казалось, что странная команда загружает состав бревнами, зачем-то упакованными в черный и синий пластик. Плотная пленка на одном из предметов разорвалась, и на грязный пол теплушки вывалилась окровавленная рука с обручальным кольцом на безымянном пальце.
 
Машинист что-то кричал и махал рукой в сторону, откуда прибыл состав. Офицер зло орал в ответ, рука теребила кобуру, лицо покраснело, но по какой-то причине он в короткой и неприятной для него дискуссии не был убедителен. Машинист скрылся в кабине локомотива, и состав подался назад, не дожидаясь, когда в теплушки загрузят оставшиеся на насыпи тела.
 
- Трусливая тварь, - с ненавистью резюмировал офицер, а в небе над ним мелькнули стремительные тени. «Воздух!», – крикнул он и упал в снег. За ним повалились кулями пожилые часовщики и инвалиды, школяры и ночные сторожа. Фьюти в недоумении вертел головой. В стороне тоскливо и жалобно гудел локомотив, не успевший убежать за поворот.
 
- Ложись, курва! – офицер лягнул музыканта, сбив с ног. Тот рухнул, едва не разбив о твердый промерзший грунт синтезатор. 
 
- Фьюти фью! – возмущенно пискнул Фьюти, но офицер ничего не ответил, а только закрыл голову руками.
 
Бомбы – россыпь черных точек – осыпалась на железнодорожную насыпь, взметая вверх спицы рельсов и спички шпал, ошметки вагонов и несчастного локомотива. Земля под Фьюти сотрясалась, зайдясь в пляске святого Витта. Небо гудело, в воздухе свистели осколки, вонзаясь в грунт и живую плоть. Рядом с Фьюти упала фигура в черном ватнике. Шапка слетела, и по снегу рассыпались длинные девичьи волосы. Фьюти лежал, не смея отвести взгляда от удивленных и распахнутых широко зеленых глаз, на которых опускалась поволока угасания.
 
- Встать! – Над насыпью разнеслась команда. Фьюти поднялся, чувствуя, как дрожат ноги. 
 
- Играй, - приказал офицер. Трясущиеся пальцы легли на послушные клавиши. Фьюти играл марши, он умел это делать.
 
Мобилизованных построили в колонну и отправили в городок, ставший нежданно для его жителей в переднюю линию обороны. Между руин, в узком пространстве, бывшем когда-то улицами, лежали обгоревшие дочерна тела – большие и маленькие, вытянувшиеся и скрюченные, стояла засыпанная обломками искореженная техника. Колонна в гробовом молчании волочилась мимо, спотыкаясь об вплавленные в асфальт куски вывернутой арматуры и битого кирпича. Редкие выжившие тянули к проходящим руки, стремясь ухватиться за мир живых, чтобы не раствориться навеки в царствии мертвых. На почерневших лицах застыли маски ужаса с тусклым мутным стеклом выцветших добела глаз, наполненных смертной тоской.
 
- Не останавливаться, - скрипел зубами офицер. На его щетинистых щеках белели предательски две дорожки. Фьюти стонал, но грязные от сажи пальцы послушно чеканили шаг по черно-белым клавишам. Фьюти играл марши, он умел это делать.
 
Они окопались на противоположной окраине города, у кладбища жилых - еще каких-нибудь день-два назад - многоэтажек. В правильных рядах обугленных железобетонных скелетов блуждал ветер, поскрипывая рваным металлом и сдувая пепел, который падал черным снегом, въедаясь в одежду, волосы, кожу. Именно так, наверное, чья-то фантазия рисует реквием, но окружающие Фьюти товарищи бодрились мажором и жались друг к дружке.
 
Рядом с Фьюти устроился кривой горбатый мужичок. Он выдвинул вперед пулемет, залег подле и свернул самокрутку.
 
- Сыграй, сынок, чтобы умирать не было страшно, - попросил он.
 
- Фьюти фью, - с готовностью кивнул Фьюти. Он играл марши, Фьюти умел это делать.
 
С той стороны не было видно людей. Противник бросил на окопы их механические подобия, блестевшие на солнце сталью, и Фьюти чувствовал себя обманутым. Неужели он недостоин увидеть настоящее лицо врага, или тот уже не имеет лица? Но потом Фьюти стало все равно: на позиции ворвались самоуправляемые автоматические танки, а за ними, по проделанным в заграждении дырам, вошли в полный рост равнодушные к смерти человекоподобные роботы. Берсеркеры войны не знали страха и боли, их не привлекала философия, поиск смысла жизни и загробный мир, ведь смыслом их существования было успешное выполнение заданий.
 
Замолчал пулемет, горбатый мужичок лежал, откинувшись навзничь. Упал и остался недвижим офицер, а потом и солдаты, бывшие рядом.
 
- Спасибо, музыкант, - прохрипел один из них и затих. 
 
- Фьюти фью, - Фьюти отдал ему честь свободной рукой, а второй продолжал давить на клавиши. Он играл марши, как умел это делать.
 
В окоп спрыгнула пара боевых роботов. Просканировав за доли секунды пространство, один из них проделал пару отверстий в груди музыканта. Фьюти всхлипнул, слыша, как вместе с кровью из него толчками уходит, выплескивается тепло жизни.
 
Роботы возвышались над ним, разглядывая человека, безвольно прислонившегося к стенке окопа, с милосердием энтомолога, насадившего бабочку на булавку. Насекомое еще слабо шевелило крылышками. Роботы обменялись импульсами цифровых пакетов. 
 
В переводе с машинного кода, их короткий диалог был примерно таким:
- Отвратительное чувство такта.
- Согласен, коллега, но он не представлял угрозы.
- Самый примитивный компьютер сыграл бы точнее.
 
- Фьюти фью, - прошептал роботам Фьюти. Сознание меркло, но он не мог покинуть мир просто так. Немеющие, непослушные пальцы доиграли последний аккорд, прежде чем синтезатор вывалился из рук, и Фьюти сделал последний выдох.
 
- Фью...
 
* Соната для фортепиано №2 си-бемоль минор Фредерика Шопена, известная большинству, как «похоронный марш», который часто можно услышать во время погребений.





Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных

Фэнтези и фантастика. Рецензии и форум

Copyright © 2018 Tvorchestvo.kg